Припав к гриве мерина, я изо всех сил хлестала его плетью, даже не думая о том, что могу загнать коня. Я вообще в те минуты ни о чем не думала. И когда впереди встал лес, не раздумывая, свернула под защиту зеленой чащи. Почему-то казалось крайне важным дотянуть до опушки — а там будь что будет. Оторвусь, спрячусь, пережду…
Грохот копыт за спиной становился все громче. Нет, не успею! Еще раз огрела плетью мерина, рассекла кожу до мяса. Он взвизгнул, но прибавил хода, отдавая последние силы. Лес приближался. Там, под кронами деревьев, всегда царит вечерний сумрак. Как раз то, что надо! Лесные звери не страшнее людей. Даже волкопсы не опаснее гайдуков. Только бы дотянуть…
Он смог. Он успел, старый, покрытый пеной, храпящий и хрипящий мерин. На последнем издыхании буквально вполз в лес и поскакал напрямик. Я продолжала подгонять усталого конягу, вспоминая забытые детские заговоры-считалочки: «Черный глаз, зеленый глаз! Уходи, беда, от нас!» Конечно, не поможет, но все-таки…
А гайдуки устремились следом. То ли был четкий приказ — доставить мою голову, то ли ими овладел азарт, то ли просто хотели убедиться, что не успею к нужному сроку. Погоня не прекращалась. И не моему коню было тягаться с их лоснящимися жеребцами.
На скаку я наугад дернула повод туда-сюда, пытаясь заставить мерина резко вильнуть в сторону, чтобы хоть как-то запутать следы. Знаю, что так делает лиса — на бегу взмахнет хвостом и повернет так круто, что собаки не успевают за ней и проскакивают мимо. Жаль, я не лиса, а старый мерин — не хвост. Он помотал головой из стороны в сторону, сделал несколько скачков…
Овраг, на краю которого застрял старый ствол упавшего много лет назад дерева, встал на пути неожиданно. Конь, задерганный неумелой всадницей, затормозил, делая прыжок — и я, не удержавшись в седле, рухнула на землю. Мелькнули ветки кустов, потом последовал удар — и все.
В себя я приходила долго. Тело казалось слабым и разбитым. Чтобы сосредоточиться и распахнуть глаза, пришлось сделать усилие.
Вокруг царил полумрак, сквозь который виднелись какие-то тени. Пахло травами, мышами, старым деревом и чем-то знакомым, сытным. Бесполезно было спрашивать, где я. И так понятно, что в каком-то смутно знакомом доме. Было бы побольше света и не так болела голова, могла бы вспомнить, что это за место. И спросить не у кого. Обвела взглядом тесную избушку, глаза понемногу привыкали к полумраку. Все вокруг стало яснее — но я не увидела ни одного живого существа. Кто бы здесь ни жил, сейчас хозяина дома не было. Что ж, полежу, подожду. Все равно в теле такие слабость и истома, что даже ради немедленного спасения собственной жизни лень пошевелить пальцем. Ужасно хотелось спать, но смутное дурное предчувствие не давало сознанию замутиться.