— Вот дела! — завозмущались ребята. — Мы тут холодную кашу жрем, а этих нарушителей дисциплины горяченьким кормят.
В одиннадцать часов я провел построение. Думал, что для начала к нам заявится кто-нибудь из офицеров — или наши, или дежурный по части, — но никто так и не пришел. Проведя перекличку, я скомандовал отбой. В первый день решил не трепать расшатанные нервы наших парней и не стал устраивать подъем-отбой раз десять, но на будущее такие мысли у меня были.
Утро настало мгновенно. Вроде только лег — и вот уже дикий крик дежурного:
— Р-рота, па-адъем!
Так как наши орлы, за исключением служивших, на это особо не откликнулись, пришлось мне этот крик продублировать, после чего все быстро вскочили.
Сангиговцы уже выбегали на улицу с голым торсом на зарядку, но у меня на сегодняшнее утро были другие планы.
Скомандовав:
— Взвод, выходи строиться! — я пошел вниз.
На улице быстро построил всех в одну шеренгу по отделениям, и затем началось перестроение в колонну по четыре. Потренировавшись минут пятнадцать, ребята уже что-то усвоили, после чего мы в течение еще пятнадцати минут отрабатывали строевой шаг. Конечно, это был не строевой шаг, но все-таки к столовой подойдет не просто толпа студентов, а пусть не очень стройная, но колонна военнослужащих. После тренировки я скомандовал приступить к утренним процедурам и заправке кроватей. И скоро весь ряд наших кроватей был облеплен пыхтящими от усердия парнями, защипывающими края одеял и ровняющими их полосочки и подушки по веревке.
И вот мои подопечные снова в одну шеренгу построены перед казармой. Я объясняю им порядок прохода в столовую и команды в ней. Потом беседую с четырьмя нашими орлами, посещающими университетский хор, и прошу их быть запевалами. Парни сначала мнутся, но потом соглашаются, тем более что песен военных они знают прилично.
Когда я заканчиваю, то замечаю, что недалеко стоит Максимов и озадаченно смотрит на меня.
— Знаешь, Андреев, я, конечно, знал, что ты шустрый парень, но не настолько же. Я ведь специально пришел, чтобы все, что ты сейчас говорил, объяснить. А то ведь стыдоба вообще была бы. Ты когда успел все это узнать?
— Дмитрий Иванович, вы же все биографии наши знаете. Вы помните, кто у меня отец? Да для меня армия — мать родная. Меня мама в коляске вокруг плаца возила, я иногда, заигравшись, под танком спал и в окопах с солдатами чай пил. Все эти команды у меня в голове с тех пор сидят.
И вот наша колонна не очень стройно, но движется в сторону столовой. А мой счет:
— Р-раз, р-раз, раз, два, три! — эхом разносится по асфальтовой дороге, обсаженной березами.