Не доходя до столовой метров сто, я командую:
— Запевай!
И наши запевалы своими мощными голосами дружно запели:
Путь далек у нас с тобою, веселей солдат гляди…
[2]А затем уже совсем не дружно, но старательно подхватил весь наш взвод.
Ровно напротив столовой я скомандовал:
— Взвод, стой! Отставить песню.
После моей следующей команды взвод относительно дружно повернулся.
На высоком крыльце столовой стояли два офицера. Один — высокий капитан с повязкой «Дежурный по части», а второй — пожилой подполковник.
Этот подполковник сорвался с места и подбежал к нам:
— Во, ребята, вы даете! А запевалы-то какие! Ну где этот Максимов? Представляешь, старшина, он мне вчера говорит: у нас студенты-медики, ничего не могут, их еще надо учить, а тут вы так запели, что просто обалдеть.
Его речь была настолько пересыпана матерными выражениями, что мы действительно обалдели.
Тут он увидел идущего за нами Максимова и переключился на него:
— А, полковник, проснулся! Ни черта про своих орлов не знаешь. А они у тебя песню запели, так ведь сердцу приятно стало.
И опять вывалил столько матов, что даже у нас, вполне привычных к этому, уши свернуло в трубочки.
И тут я уже точно понял вчерашнее выражение старшины Вадима про шебутного замполита.
Мы стояли, оторопев. Даже я, прослуживший в армии полжизни, такого еще не видел.
Подошедший Максимов что-то прошептал на ухо замполиту, но тот пренебрежительно махнул рукой и громко произнес:
— Что-то ты много в голову берешь. Я перед кем стою, перед военнослужащими или в институте благородных девиц? Ну ладно, я специально для вас и для ленинградцев лекцию прочитаю о пользе и влиянии мата на боеспособность подразделений. Вот только разберусь кое с чем — и сообщу, когда нужно будет собраться.
И с этими словами он ушел.
Через пару дней все вошло в рутинную колею: учеба, строевая, изучение матчасти, уставов. И уже без какого-либо намека со стороны старослужащих после отбоя прозвучал голос одного из нас:
— Старики! День прошел!
— Ну и черт с ним! — прозвучал в ответ хор голосов.
— До дембеля осталось двадцать пять дней!
— Ур-ра! — слаженно отвечали остальные.
Мы возвращались с поля, где с нашими преподавателями ставили медсанбатовскую палатку. Работа была достаточно тяжелая, тем более при жаре, не очень обычной для этих северных мест, и мы прилично устали. Когда прошли КПП, Максимов остановился и подозвал меня:
— Пусть кто-нибудь из сержантов ведет взвод в казарму.
Мы с ним медленно шли вслед за взводом, обсуждая завтрашний день, и взвод уже прилично опередил нас, когда услышали команду сержанта: