— Запевай!
И наши запевалы запели. А запели они примерно следующее:
Приморили, гады, приморили…
[3]Максимов озабоченно проговорил:
— Что они там поют? Охренели совсем от жары, что ли?
И в это время мы услышали дикий крик:
— Стоять! Стой! Я кому говорю — стоять!
И мы увидели, как за нашим взводом бежал замполит. Подбежав к взводу, он скомандовал:
— Взвод, стой! Напра-во! Смир-р-рна! Запевалы, четыре шага вперед шагом марш! Вы что же, больные все? Это вас что, Родина приморила? Это у кого там кудри поседели? Совсем оборзели! Это вы так долг Родине отдаете? А гады — это мы, что ли? — кричал он, матерясь во весь голос.
— А ты что лыбишься? — обратился он к одному из запевал. — Тебе весело? Вот сейчас и повеселишься. Ну-ка упал, отжался сто раз!
Презрительно глядя на нашего Андрюшу, который смог отжаться только четыре раза и, как червяк, возился у его ног, он сказал:
— Да вас не надо и морить, вы уже заморенные! Ряхи отрастили, ничего не можете! А ты, старшина, — обратился он ко мне, — почему не прекратил этот балаган?
— Товарищ подполковник, я сопровождал товарища полковника по его приказу.
Замполит, кинув сердитый взгляд в сторону Максимова, продолжил:
— Ну что, допрыгались, козлы? Радуйтесь, что присягу еще не приняли. С этой четверкой сегодня будем решать вопрос об отправке домой. А остальные… Старшина, командуй! Веди в роту, и с песней, вашу мать! И не дай вам бог еще что-нибудь такое сотворить.
Не знаю, какие уж аргументы привел Максимов в беседе с командованием полка, но наших запевал оставили в части. Правда, предупредили, что еще один прокол — и парни могут забыть о высшем образовании.
Тут как раз подоспела лекция нашего замполита о пользе мата в повышении боеспособности подразделений во время военных действий.
В зале клуба сидели примерно сто человек. Это были мы и ленинградцы; личный состав полка, по-видимому уже не раз выслушивавший эти наставления, отсутствовал.
И вот за трибуну, стоявшую на сцене, встал замполит:
— Товарищи студенты, будущие офицеры Советской армии, сегодня я расскажу вам то, что никогда и ни при каких обстоятельствах не расскажет никто другой. А почему? Да потому, что они просто боятся сказать, что думают. Я же никого и ничего не боюсь. Вот вы что думаете, мы во время войны, когда воевали и в атаку шли, кричали «за Родину!», «за Сталина!»? Да ничего подобного! Мы, когда в атаку шли, мать родную вспоминали, матом всех крыли. А немцы что? Да у них, кроме «доннер веттер», ничего и не было. А вы что думаете, когда суворовские орлы Измаил брали, они славословие Екатерине или Павлу говорили? Ерунда это все. Наши предки не хуже нас всех матом поливали. Вот, помню, идем мы пешим маршем по Польше, и на дороге указатель висит — до Берлина, кто его знает, то ли тысяча, то ли тысяча двести километров. А сверху углем написано настоящим русским солдатом: «Ничего, дойдем!»