— Ой, — смутилась я. — Варюш, ну как Женя будет слушать наши сказки…
— С превеликим удовольствием, — отозвался тот и, правда, лег на чью-то белую шкуру, подозреваю, что настоящую медвежью.
— Ну… хорошо… — Мне было жарковато в свитере, но я не стала его снимать и легла прямо в нем к Варьке.
— Про мясорубку и колдуна, мам… — подсказала Варька, зная, что стоит мне отвлечься, я могу забыть что-то важное. — Тебе не жарко в свитере?
— Нет, что ты! Очень тепло и уютно. Ты засыпай, пожалуйста… Вот, и пошли они дальше. Идут, идут, а никакого входа в пещеру так и не видно. В такую чащобу зашли — ни белочек, ни зайчиков, птицы не поют, кузнечики не стрекочут, мертвая тишина…
Я рассказывала все тише и тише, потому что Варька задышала ровнее, навалившись головкой мне на плечо. Женя пару раз перевернулся на шкуре и тоже затих. Наверно, вскоре уснула и я, потому что когда я проснулась, в комнате горел ночник, была чуть приоткрыта фрамуга, и Жени на полу уже не было.
Я посмотрела на часы — половина третьего. Хорошо было бы съесть что-нибудь. Я поняла, что за всеми неожиданными танцами в зарослях зимнего сада и моими переживаниями, совсем ничего не ела.
Не совсем уверенная, что найду кухню, я тихо спустилась вниз.
Это была странная ночь.
Спускаясь по лестнице, я различила голоса, доносящиеся из какой-то комнаты. Один из голосов был, похоже, Ольгин. Она разговаривала с мужчиной. Слов не было слышно, но мне показалось, что они тихо ссорятся. Я поспешила спуститься. Так. Если пойти направо — то попадешь… не знаю куда, а если по этому коридору… то тоже не знаю. Везде горели приглушенные светильники, но мне от этого было не легче. Дом был построен в соответствии с характером хозяина — смотрите, пожалуйста, я вам и это покажу и то, и, вообще, «у меня секретов нет, слушайте, детишки!», а вот что там, за поворотом — никто не знает.
Есть такая чудноватая тенденция в современной архитектуре внутренних пространств — срезать углы, делать в комнате одну стенку полукруглой или потолок трапециевидным, с уступами и переменным уровнем. Обычно это продиктовано малым пространством, из которого таким образом пытаются делать большое: отрежь угол у комнаты, куда все равно толком ничего не поставишь, сделай в нем, к примеру, гардеробную. Получается рационально, но очень уж странно. Все-таки по необъяснимым законам психики — природа ведь не знает прямых углов — человек лучше всего чувствует себя в пространстве с четырьмя прямыми углами, по крайней мере, европеец.
В Женином доме огромные комнаты первого этажа с очень высокими потолками были порезаны смелым воображением какого-то архитектора для создания единого пространства двухсотпятидесятиметровой гостиной с полупрозрачными перегородками, нишами и неожиданными закутками. В одном из таких закутков я смело соблазнилась прелестями всенародного артиста, известного своими сугубо мужскими пристрастиями, в другой я, кажется, попала сейчас. То, что в полутьме показалось мне проходом, было на самом деле прозрачной стенкой, очень удачно задекорированной светящимся в темноте тюлем.