— У тебя есть чувства? — спросил он в яростном изумлении. — Как ты смеешь говорить мне о своих чувствах, когда в любую минуту готова отсюда уехать?
— Я не хочу однажды получить в знак признательности озеро, когда наконец исполню свой долг, — бросила она ему, едва видя его сквозь пелену слез. Бетани очень не хотела расплакаться у него на глазах. Но слезы катились по ее щекам, и она увидела, как на лице Лео появилось такое выражение, будто она его ударила. И все же она не могла успокоиться. — Я не хочу, чтобы наш брак был похож на брак твоих родителей. Я на это не пойду, Лео. Ты не сможешь заставить меня это сделать!
— Я люблю тебя! — проревел он. Бетани так и не поняла, что удивило ее больше — признание Лео или тон, каким он его произнес.
Лео на нее закричал? Только посмотрите на него! На его скулах играет румянец, а глаза мечут молнии. Любовь? Он не признавался ей в любви с тех пор, как закончился их медовый месяц. Бетани ничуть ему не поверила. Его слова показались ей бессмысленными.
Хотя в ее душе все-таки затеплилась надежда.
— Я люблю тебя, — сказал он снова более тихим голосом, но его слова оказали на нее такое же воздействие, как если бы он кричал.
Лео шагнул в комнату. Бетани увидела, что перед ней совсем другой человек, не похожий на ухоженного и сдержанного князя. Стоящий перед ней мужчина был слегка запыхавшимся, немного растрепанным, будто бежал за ней следом. Нет, это невозможно. Не может быть, чтобы перед тем, как войти в ее комнату, он не остановился и не пригладил одежду.
Маловероятно, что он наконец сказал ей правду. Обнадеженное сердце Бетани болезненно заколотилось.
— Ты… — Она не могла повторить то, что он сказал. Ей было слишком тяжело. Она не желала надеяться на то, чего Лео дать ей не сможет. Она покачала головой. — Если бы ты меня любил, ты бы не тратил так много времени на то, чтобы мной манипулировать. Неужели ты этого не понимаешь?
— Позволь мне рассказать тебе, что я знаю о любви, — сказал он надломившимся голосом, который показался ей чужим. Его слова проникли ей прямо в сердце, она застыла на месте. — Я ничего о ней не знаю, — отрезал он. — Я ни черта не знаю о любви, Бетани. Никто не удосужился научить меня тому чувству, которое я не надеялся испытать.
Бетани хотела подойти к нему, обнять и вместе с ним поплакать над его жестокой судьбой, но она сдержалась. Она переживала за Лео, за них обоих, но не могла сдвинуться с места.
— Твои родители относились к тебе отвратительно, — сказала она, понизив голос. — Но это не дает тебе права точно так же поступать со мной. Ты не можешь искренне верить, что поступаешь правильно. Ты просто не можешь. Если бы ты думал, что поступаешь верно, то ничего бы от меня не скрывал.