В «Плоте» четверо тинейджеров, решивших прокатиться на плотике по осеннему озеру, подвергаются нападению странного черного пятна, которое пожирает живьем всех, кто оказывается в воде. Как водится, у каждого из персонажей своя роль — Глупый Задавака, Безвольная Жертва, Осторожный Аутсайдер. По раз и навсегда заведенному Кингом порядку Задавака гибнет первым, оставляя свою девушку Аутсайдеру, который давно втайне желал ее. Происходит волнующая любовная сцена на плоту. Совсем по Фрейду, секс влечет за собой смерть — волосы Ааверн попадают в воду, и чудовище добирается до нее. Что ж, Рэнди не герой — он ногой спихивает несостоявшуюся подругу в воду. В финале он остается на плоту один, в тоске ожидая помощи. Окрестности озера безлюдны, туристы давно разъехались, и спасти мальчика может только чудо.
В лавкрафтовской по духу «Нонне » герой совершает одно убийство за другим под влиянием явившейся к нему невесть откуда девушки-крысы, которую не видит никто, кроме него. Герой рассказа «Восставший Каин» Гэриш — близнец Чарли Декера из «Ярости ». Провалив экзамен, он садится с «магнумом» у окна кампуса и методично расстреливает всех подряд. Оправданием ему служит то же убогое ницшеанство: «Бог сляпал мир по образу и подобию своему, и если ты не жрешь мир, то мир жрет тебя ». Рассказ «Человек, который никому не подавал руки» — еще одна готическая история о проклятии. Его герой Брауэр, проезжая на машине по Бомбею, случайно задавил сына жреца, и тот проклял его — всякий, кому Брауэр пожмет руку, обречен на смерть. В конце концов, устав от такой жизни, он пожал руку сам себе.
Рассказ «Оставшийся в живых » не имеет никаких признаков «ужастика», но при этом по-настоящему кошмарен. Речь в нем идет о хирурге, оказавшемся после кораблекрушения на крошечном островке без пищи и воды. Чтобы выжить, он вынужден в буквальном смысле заняться самоедством — съедает собственную ногу, а потом и вторую. «Я был очень осторожен, — гордо сообщает герой в своих записках. — Я помыл ее тщательно, перед тем как съесть». Попутно он рассказывает о своей жизни, и становится понятно, почему человек, сменивший благородное ремесло врача на торговлю наркотиками, так отчаянно цепляется за жизнь. С нарастающей жутью мы следим, как герой, одурманивая себя героином, по кусочку поедает собственное тело. Вплоть до конца: «У пальцев вкус пальцев — ничего особенного». Здесь Кинг вызывает у читателя самый примитивный страх, основанный на отвращении. Он вспоминает, что перед написанием рассказа консультировался с приятелем-врачом, чтобы выяснить, способен ли человек преодолеть болевой шок, ампутируя собственные конечности. Как ни странно, в маленьком рассказе достоверность важнее, чем в романе, — здесь любые ляпы гораздо легче заметить.