Купец лишь изумленно выдохнул, и так бы сделал любой другой разумный, да вот только после меня посетителей не заходило.
— Совсем из ума выжил? С женой — и по проклятым местам! — Хозяин лавки сплюнул. — Да там если не бродячая тварь, провороненная охотниками, из Диких Земель выползет, то сами охотники нагонят. А они даже хуже наемников, те еще выкормыши Харты. Лучше уж тихонько по Курдмару идти, а если хочешь, я тебе дело предложу и с человечком познакомлю, он с вами пойдет — втроем-то спокойнее.
В это время я смотрел в окно, где мальчонка закидывал здоровенные тюки в телегу. И, быть может, я бы поболтал с торговцем еще чуть-чуть, но жизнь меня научила, что куда страшнее неразумного зверя иной разумный.
— Нет, спасибо. — Я кивнул лавочнику и быстрым шагом вышел на улицу.
Рядом с телегой, где на козлах сидела Мия, столпились четверо. Все разного возраста, в пределах от пятнадцати до восемнадцати. Что помладше были похудее, а постарше — потолще. Все как один в дорогой одежде из бархата и парчи, на ногах кожаные сапоги, на поясе — нынче модные у «золотой молодежи» рапиры, а в сальных глазах — полное презрение к окружающим. Самый мерзкий из них (хотя, возможно, мне так показалось), тучный лысоватый нахал, пытался схватить за ногу смуглянку. Та же пыталась игнорировать баронских деток, но получалось это у нее весьма плохо.
— Да не ерепенься ты, съездим, отдохнем, мы тебе вон даже заплатим, — говорил этот весьма стереотипный сынок.
Я лишь устало вздохнул. Пора отвыкать от лоска и нравов столицы, здесь вам не там, тут все как в бульварном романе. И разбойники по кустам прячутся, и такие вот «божки» мостовые топчут.
— Я мужа жду, — сквозь зубы проскрипела Мия.
— Так мы мигом обернемся, он даже и пропажи не заметит.
— Уже заметил, — протянул я.
Ко мне тут же обернулись четыре сопляка. Простите мне мой эльфийский, ну а как их еще называть?
— Шел бы ты отсюда, смерд, — процедил толстый.
Ну почему у меня в жизни именно так? Если наглый, хамоватый и вообще быдло, опять же простите мой эльфийский, то обязательно толстяк. Да мне уже перед иными полными людьми стыдно за то, что я при первой встрече к ним весьма настороженно отношусь.
— Нет проблем, — развел я руками. — Сейчас малой догрузит поклажу, и мы уедем.
Четверка загоготала, а одному все же удалось схватить Лиамию за ногу.
— Ты бы валил отсюда, пес, а шлюху свою оставишь, у нас к ней дело есть.
Я опять вздохнул и потер переносицу:
— Уважаемый сын неизвестного мне уважаемого человека, отпусти нас с миром и сам с миром уйдешь.
Четверка, переварив мой оборот, снова рассмеялась, а потом все как один обнажили оружие. Ну прямо четыре мушкетера.