Она повернулась к Олриску, неподвижному и бессловесному, и смотрела ему в глаза так долго, что лицо едва не свело судорогой. Он молчал. Бледные поджатые губы не шевельнулись, ни дрогнули. Потом под кружевным воротником вдруг дёрнулся кадык.
Совет выдохнул — как будто все одновременно сдержали рвущиеся наружу слова. Орлана прикрыла уставшие глаза и откинулась на спинку кресла. У неё ныли плечи, и разламывалась спина. Во рту пересохло так, словно она говорила едва ли не весь день без остановки. Но ещё на пару фраз остались силы.
— Я не зря объявила в столице военное время, лорд. Теперь я могу принимать решения без согласия Совета. Надеюсь, вы больше не станете говорить, что я слишком предвзято отношусь к вам?
— Ну конечно, — сухо бросил ей лорд Олриск, глядя в сторону, — под пытками он мог признаться в чём угодно.
Орлана нашла в себе силы, чтобы изобразить улыбку — та вышла больной.
— А вот это не сможете доказать уже вы.
Поздно ночью Орлана не могла уснуть. Измотанная разбирательствами до последней степени, она ходила по кабинету, надеясь только, что сознание погаснет само собой. Но сознание не гасло. Напротив, сознание было очень ясным, и каждое слово в своей голове она слышала так отчётливо, словно эхо прокатывалось под высокими сводами галерей.
«Они предали тебя».
— Замолчи! — выкрикнула она вслух, надеясь заглушить голос мёртвой императрицы. Руана замолкала на секунду или две, а потом начинала заново.
«Они все тебя предадут. Защищайся. Убивай».
Орлана обессилено села в кресло, уткнулась лицом в стол. Её трясло от бессилия, и рука замерла на предпоследнем выдвижном ящике стола. Там хранилось снотворное — на крайний случай.
«Они предадут тебя так же, как предали меня. Убивай, пока не порешили тебя».
Орлана дёрнула ящик за ручку, и он едва не вывалился на пол. Под пачкой чистой бумаги лежали пластинки, пахнущие мятой. Чуть ли не разорвав шуршащую обёртку, Орлана отломила одну. Подумала и взяла ещё две.
В дверь постучали. Орлана вздрогнула — она никого не ждала. Аластар обычно выходил без стука, а Орден предпочитал сюда не являться, считая кабинет Орланы её личной территорией. Кому ещё понадобилось разводить беседы вместо того, чтобы спокойно лечь спать!
— Да! — резко выкрикнула Орлана вместо приглашения.
Дверь приоткрылась и в просвете показалось лицо секретаря, подсвеченное сзади белым пламенем. Бледный, похожий на призрак, он глядел куда-то в угол.
— К вам леди Руфь. Пригласить?
Наверное, она его оттолкнула. Наверное, под короткими полулунными ногтями остались частицы секретарского камзола. Руфь влетела в кабинет императрицы, не особенно заботясь о приличиях. Орлана зажмурилась, потому что острой болью вспыхнули виски.