вздохнули чуть свободней, а папа старлея выдрал на лысине остатки волос. Это в крае
он звезда на политическом олимпе, а в масштабах страны - меньше чем говна кусок.
Папа подумал, подумал и не стал стреляться, а перенаправив усилия пролез в спикеры
местного парламента.
Кажется на этом можно бы и успокоиться, но нет, он оказался из тех, кому всегда
всего мало, считал свою политическую карьеру отнюдь не законченной. На местном
телевидении метал молнии, испускал громы, типа трудился. Между тем, у него
подрастал сынишка. Кто знает, было ли ему до сынки какое-то дело, но время шло, учёба в институте закончилась и как-то раз, поехал он с друзьями в соседний край
отдохнуть на море и поучаствовал там в драке. Милиция особо разбираться не стала, загребла всех скопом, пробила по базе, которая после стодневного позора стала в
некоторых вопросах пересекаться с базой министерства обороны. В общем, перед тем
как спровадить его из околотка пинком под зад, всучили ему повестку. Подпись есть, отметка в базе есть, замять конечно можно, но если история всплывёт - политической
карьере конец. Стодневная это не обе кавказские, первые две были банальным
распилом бабла, а тут от страны одна треть осталась.
Извечный русский вопрос, про что делать, перед опытным политиканом не стоял.
Надо, значит надо. Но отпускать сынку далеко не хотелось, вдруг ещё учудит чего.
Отправить его во солдаты, конечно можно, найти часть где нет диких горцев и
офицеры не бездельники. Однако, даже при таких тепличных условиях, мало ли, что
может случиться. И папа нашёл гениальное решение. Пусть сынко идёт служить, два
года офицером, в родном городе. И чтоб солдат у него не было, ну его, это быдло.
Здесь и произошёл конкретный затык, в Таврополе нет частей, где нет солдат. Как это
нет, из его окна вид на училище, там солдат нет, одни курсанты. Кому и сколько он
заплатил, за какие ниточки потянул, знают наверное только на Дзержинского, и вот
майор ракетчик теперь с этим чудом мучается.
Парень оказался не плохой, не выпендривался, не подличал, папой не стращал, по
прошествии полутора лет даже начал постепенно втыкать что к чему в военной
службе. Но для удержания в рамках, восьмидесяти молодых охламонов,
переживающих гормональный взрыв, при этом запертых в казарме, нужен был
человек повидавший в жизни несколько больше, чем все городские кабаки. А уж про
чему-то научить, ну разве только девок клеить и дно стакана рассматривать. Майор
уже приготовился взвыть, но на его счастье, к нему на курс поступал сержант
фронтовик. Который среди вчерашних школьников стал непререкаемым альфа -