— Лейла, мне нужна твоя помощь.
— Пожалуйста, — сказала она, выпрямилась в кресле и застыла с чашкой в руке, ожидая продолжения.
— Я хочу сделать аборт.
— Что-о?
Чашка качнулась, кофе чуть не выплеснулся ей на юбку. Я взяла несчастную чашку и поставила на каминную полку.
— Но зачем? Неужели Фил недоволен?
— Я еще ничего ему не сказала.
— Ничего не сказала? — Она встала и заглянула мне в глаза. — Ради всего святого, Лив, почему?
— Прошу тебя, сядь. И выслушай меня.
Лейла разочарованно посмотрела на меня и снова села.
— Нельзя же такое от него скрывать, — пробормотала она. — На зависть дружная пара, таких, как вы, на свете не сыщешь.
Она говорила правду, мы с Филом были очень близки. Фил за последний год уже дважды предлагал пожениться, но оба раза я отказывала. Не потому, что не любила его или не чувствовала, что надо. Я хотела стать хирургом, мне надо было во что бы то ни стало устроиться на работу в хорошее место, а вся эта свадебная суета могла только помешать. А с ребенком было бы еще хуже! Ведь все наши планы на будущее, особенно мои, коту под хвост!
И вот я принялась все это растолковывать Лейле, понимая, что она станет допытываться, насколько мое решение серьезно, и приводить доводы против аборта.
— Я еще слишком молода, чтобы заводить детей, — сказала я.
— Как молода? Когда ребенок родится, тебе уже будет двадцать четыре года.
— Я еще не готова.
— Потому природа и дает тебе девять месяцев, чтобы ты подготовилась, привыкла к этой мысли.
— Я совсем не гожусь в матери, Лейла. — Я постучала кулаком в грудь. — Клянусь, у меня организм не приспособлен к материнству. Я терпеть не могу гинекологов, с ужасом думаю, что придется тратить драгоценное время на все эти анализы, часами сидеть с такими же, как я, будущими мамашами со вздутыми животами и распухшими ногами, без конца обсуждать, какие коляски лучше, какие кроватки удобней, черт бы их всех подрал! Я умом тронусь, если попаду в этот клуб.
— А ты не попадешь! — сказала она весело. — И из тебя получится потрясающая мамаша.
— Ты так думаешь? И я стану во всем подражать собственной мамаше? И закончу так, как закончила она?
— Конечно нет! Она была несчастной только потому, что не смогла проявить себя в полную силу. Как и многие женщины ее поколения. Ей приходилось все время сидеть дома, отсюда депрессия и озлобленность. А ты ведь у нас будешь хирургом.
— Каким хирургом? — горько рассмеялась я. — Ты что, думаешь, профессор Фиггис возьмет к себе, если у меня будет ребенок?
— Это гендерная дискриминация, Лив. Он не имеет права тебе отказать только потому, что у тебя ребенок.