Фабиан, как выяснилось, влюбился в нее еще на корабле. Но решил не выдавать своих чувств.
— Я понимал, что вряд ли могу претендовать на руку воспитанницы миссис Рубрик, — усмехнулся он.
Прибыв в Новую Зеландию, Фабиан проконсультировался у специалиста, показав ему выписку из своей истории болезни. К этому времени он чувствовал себя гораздо лучше. Головные боли беспокоили все реже, припадки не повторялись. Сделав рентгеновские снимки его головы и сравнив их с привезенными из Англии, врач обнаружил значительное улучшение. Он велел Фабиану не торопить события и обещал со временем полное восстановление. Обрадованный Фабиан вернулся в Маунт-Мун. Там он попытался заняться хозяйством, но, почувствовав, что физический труд ему пока не по силам, всерьез занялся своим магнитным взрывателем.
— Мои чувства к Урсуле оставались неизменными, но я их по-прежнему скрывал. Она была ангельски добра ко мне, несколько усложняя ситуацию, но я и мысли не допускал, что она может ответить мне взаимностью. Я не позволял себе никаких признаний, считая это непорядочным, а главное, абсолютно бесполезным и бесперспективным.
Фабиан сказал это так просто и решительно, что Аллейн увидел здесь добрый знак. Парню просто надо выговориться.
Как-то утром, через несколько месяцев после его приезда в Маунт-Мун, миссис Рубрик поднялась наверх и забарабанила в дверь его комнаты. Когда Фабиан открыл, она потрясла перед его лицом листком бумаги.
— Прочитай! — радостно воскликнула она. — Это от моего любимого племянника! Как это чудесно!
Это была телеграмма, принятая Маркинсом по телефону, где сообщалось о скором приезде Дугласа Грейса. Флосси была в восторге и еще раз с чувством повторила, что это ее любимый племянник.
— Всегда такой внимательный к своей старой тетушке. Мы так славно повеселились с ним в Лондоне перед войной.
Дуглас должен был приехать прямо в Маунт-Мун. Школьником он всегда проводил здесь каникулы.
— Это его дом, — со значением произнесла Флосси. — Его отец был убит в восемнадцатом году, а мать умерла три года назад, когда Дуглас учился в Гейдельберге. У него осталась только старая тетка, — проговорила Флосси. — Твой дядя сказал, что если он демобилизовался, то может оставаться здесь как курсант на довольствии. Мы, правда, не знаем, насколько — серьезно он пострадал.
Фабиан поинтересовался, куда именно Дуглас был ранен.
— В мышечную ткань, — уклончиво ответила Флосси, а потом добавила: — В ягодичную мышцу.
Она очень обиделась, когда Фабиан расхохотался, однако от радости долго дуться не могла и разоткровенничалась: