— Я здесь уже давно не появлялась, — задумчиво сказала Сибилла, — по крайней мере срок можно годами мерить. Она обвела взглядом всю комнату.
Гриффин прикрыл за собой дверь, но через мгновение передумал и распахнул ее настежь. Последний маневр не остался без внимания Сибиллы, но она лишь взглянула на открытый дверной проем.
— Итак, это и есть ваши апартаменты?
Пожав плечами, Джулиан одарил Сибиллу улыбкой и сразу направился к своему сундуку, вынимая из-за пазухи кольцо со связкой ключей.
— Да, — кивнул он в ответ. — Причем апартаменты совершенно особенные, они обладают одним уникальным свойством. Погода снаружи и внутри почти не отличается. Можно сказать, я живу на лоне природы. — Опустившись на одно колено перед сундуком, Джулиан поставил канделябр на пол и принялся возиться с замком.
Улыбнувшись, Сибилла демонстративно отвернулась к окну, рассматривая задвижку ставня.
— Вы правильно поступили, напомнив мне о холоде. Теперь я припоминаю. Морис часто оставался здесь в одиночестве, занимаясь подсчетами. Он говорил, что никто не осмелится его побеспокоить наверху, что только здесь, вдали от повседневных забот, он чувствует настоящий свежий воздух…
Наконец Джулиан справился с крышкой сундука и с легким стуком отложил в сторону на деревянный пол ключи и кованый стержень.
— А он знал, что не приходится вам отцом? — спросил он словно невзначай.
Сибилла помолчала несколько мгновений, чтобы Джулиан не подумал, что она ждала этого каверзного вопроса. Гриффин в это время снова углубился в недра сундука, откуда вынул наконец кожаный сверток с бумагами.
— Не могу сказать точно, — медленно ответила Сибилла, — но относился он ко мне, как к родной дочери.
Джулиан положил сверток на согнутое колено и, придерживая рукой, внимательно взглянул на Сибиллу. Казалось, она была полностью поглощена созерцанием узкого оконца.
— А ваша мать рассказывала Морису о своем прошлом?
Сибилла отрицательно, почти незаметно, покачала головой. Ее чепец чуть пошевелился в сумраке.
— Она говорила, что Мориса это никогда не интересовало. Амиция позволяла ему верить в то, что он знал о ее рождении и семье. Однажды он спросил, не хочет ли она навестить родной дом, на что та ответила, что, кроме Фолстоу, для нее нет иного места на земле. Пожалуй, это был единственный момент в жизни, когда она могла быть предельно честна. Больше Морис никогда с ней об этом не заговаривал.
Взяв в руки связку ключей и пакет, Джулиан поднялся на ноги. Подойдя к краю кровати, он положил на покрывало кожаный сверток и придал голосу максимальную мягкость.