— И избежать наказания?
— Вероятно. В этой стране пристрастно относятся к человеческим типам, а суд будет полон людей, начитавшихся детективных романов и знающих, что тот, кто не закатывает истерики на скамье подсудимых, — виновен. Все старые гарантии уничтожены, — добавил он, приканчивая пиво. — Не смей смотреть человеку в глаза, иметь алиби или быть сильным и молчаливым — сейчас время ноющих крыс и хорьков. Пса, верного британского надежного пса, просто нигде нет.
И Крук заказал еще пива.
Я только прошу сведений.
Р. Дартл
Крук сказал, что наймет частного детектива — бесценного Маркса, если удастся, — чтобы тщательно обследовать дом внутри и снаружи.
— Только, — предупредил он, — это просто формальность. Полиция не упускает ничего.
Кроме того, Марксу предстояло зайти в «Парнас», закусочную, где, по словам Фэнни, ее неважно угощал безымянный крысенок.
— И это вопрос удачи, — заметил Крук. — Никогда не знаешь, повезет тебе или нет.
Будучи игроком, он так считал и надеялся обнаружить там нечто важное. Я сказал, что буду проверять свои подозрения, и он лукаво улыбнулся, отчего я почувствовал себя дилетантом, хорошо знакомым любителям кино, который в промежутках между ведением бизнеса, содержанием дома, поддержкой парламента и соперничества с поэтом-лауреатом в лучших еженедельниках умудряется выслеживать изворотливых и умных преступников.
— Зачем? — усмехнулся он. — Это не наша забота. Нам нужно только возбудить достаточно сомнений, чтобы твою прелестную Фэнни признали невиновной. Ты не должен предъявлять готовое дело против лица или лиц, в настоящее время неизвестных. Зачем выполнять за полицейских их работу? Кстати, скорее всего они ее сделают гораздо лучше.
— Хотелось бы мне знать, что скрывает Фэнни.
Крук засмеялся:
— Придется тебе полагаться на свою сообразительность. Это происходит ежедневно. Люди скупо рассказывают половину истории, думают, что могут ввести тебя в заблуждение и ложь будет лучше всего способствовать их делу. Твоя Фэнни одна из них. Заметь, я не утверждаю, что она не говорит правду; я лишь хочу сказать, что Фэнни не остановится перед ложью, если сочтет, что она ей выгодна. Это плохо, поскольку затягивает и затрудняет нашу работу. Нам нужно отсеять зерно от мякины перед тем, как сможем начать работу, а операция это тонкая и небыстрая.
Я сделал нетерпеливый жест, и Крук, увидев его, пояснил:
— Ты почти ничего не смыслишь в судебной процедуре. Предварительные действия — обычное дело, и мы даже удивляемся, когда в них нет нужды.
Однако ничто не могло убедить Фэнни добавить что-то к своим показаниям или хоть что-нибудь в них уточнить. Она ничего не знала. Поэтому, в сущности, ничего не знали и мы. Оттуда я и начал свои поиски.