Иван по примеру Тарсуса обмотал лицо тряпкой, уже насквозь промокшей и прилипшей к щекам. Баллоны врезались в спину, неудобные, хоть ремни он ослабил уже до неприличия – на бегу болтаются из стороны в сторону, о балансировке нормальной и речи нет, как бы не сорваться. Жесть мостков, соединяющих небоскребы, и так скользкая, теперь же, под дождем, и вовсе подобна катку, только коньков не хватает.
Очередной вертолет плюхнулся на площадку, замедляя вращение «вентилятора».
И угораздило же подняться именно сюда, с таким вот соседством!..
Почти всю крышу занимал бассейн, вдоль которого выгоревшими на солнце скелетами покоились пластиковые лежаки. Хватало тут и громадных зонтов, под которыми можно спрятаться не только от палящего солнца, но и от ливня. Что парни и делали, изнывая в ожидании, когда можно будет убраться отсюда подобру-поздорову.
Над крышей величественно проплыл дирижабль с портретом Председателя на раздутом боку. И еще десятки, сотни дирижаблей барражировали высоко в небе и пониже, лавировали между небоскребами и мостками под перекрестным огнем прожекторов. Огромные голографические буквы – алые с белой окантовкой – призывали трудиться на благо Союза. И везде гербы великой страны, которая объявила охоту на своего ни в чем не повинного гражданина. Иван тяжело вздохнул. Все светится и блестит, отражаясь в мириадах капель, падающих на город…
– Давай! – рявкнул Тарсус.
Вертолет оторвался от площадки и чуть накренил нос, намереваясь спуститься пониже. Замены ему пока что видно не было.
Искусственные мышцы, прилегающие к ногам, наполнились маслом из баллонов и сократились раньше, чем Иван сообразил, что уже сорвался с места, пытаясь обогнать Тарсуса. Увы, тот раньше, опередив на доли секунды, добрался до сварной конструкции из труб и жести, ведущей к следующей крыше. Что ж, пора признать: Жуков-младший – вовсе не лучший бегунок Москвы.
Признать – и действовать согласно плану.
Впереди мелькала затянутая в черное спина. Очередной дрон направил свои лопасти на посадку. Рывок вперед – «бросок гепарда» – и стопа скользнула по луже, по мокрому металлу. Ивана развернуло, впечатало поясницей в ограждение мостка – и его семьдесят с чуть-чуть кэгэ свалились в пустоту.
То есть почти свалились.
В последний момент Иван ухватился за поперечную перекладину, и его забросило обратно – лопасти вертолета, заходящего на посадку, не успели даже провернуться. Прыжок, еще – Иван ворвался в зеленые, мокрые от дождя заросли: крыша небоскреба, куда перебрались парни, представляла собой парк с аллеями и лавочками для прогулок жильцов. Деревья и кустарники здесь безуспешно маскировали огромные трубы воздуховодов с фильтрами и компрессорными установками, где день и ночь трудились персы, обеспечивая бесперебойную работу всего этого хозяйства, а заодно комфорт ответственных квартиросъемщиков.