— Это точно, — с улыбкой ответил Монд. — Более того, я уверен, что с такой вот командой мы затмили бы славу самого Генри Моргана!
— Как сказать, — возразил Андрей. — Думается мне, что и там кое-кто из нас сидел бы весь век в цепях на испанских галерах за вольнодумство.
— Лично тебя я бы выкупил, — парировал тут же Крыл. — То-то бы сейчас наросли проценты!..
К настоящему времени трое из четырнадцати участников знаменитого семинара Монда были убиты: двое — в Колумбии при выполнении правительственных заданий, связанных с наркобизнесом, и один — в Кувейте в ходе подготовки операции «Буря в пустыне». Эти сведения привез с собой Вацлав Крыл, когда Городецкий с трудом отыскал его, приглашая работать в агентство «Лоуренс Монд». Таким образом, не считая Вацлава и Андрея, действующих «буканьеров» теперь оставалось девять. В свое время Монд поручил Мари собрать все сведения о них. Он подшил документы в отдельную папку, к превеликому удовольствию Крыла так и написав на ее обложке: «Буканьеры Его Величества».
Вацлав Крыл не догадывался при этом, что сам Монд под словами «Его Величества» в данном случае имеет в виду одно понятие, горькое и старое как мир: Его Величество Случай.
Для Андрея и Вацлава смерть товарищей — пусть и не близких, но, по сути, связанных с ними и целью, и общим смыслом их непростой профессии — эта смерть тоже входила в тот замкнутый круг понятий, от которых Андрей в последнее время откровенно комплексовал.
— А вообще-то хорошо жить на всем готовом, — сказал он Вацлаву, в сотый раз оглядев пустующий кабачок, с выражением лица, как будто он только что надкусил лимон. — Создается впечатление, что оканчиваешь дни в неком прекрасном доме, где нет ни дверей, ни окон. Еще месяц, и я буду знать о мире лишь то, о чем говорится в вечернем выпуске новостей.
— Ничего, ничего, — утешал его Крыл. — Мы с тобой себе цену знаем. Когда потребуется…
— Ты — святой человек, — перебил Андрей. — В том-то и кошмар… Сам подумай: «Когда потребуется!..» И сэр Доулинг, и добрый дядюшка Монд, как ты изволил выразиться, тоже знают нам цену. Но тем обиднее. Оба, по-моему, относятся к нам как к какому-то сверхсекретному оружию, применить которое можно только в самой бредовой, в самой критической ситуации. В пресловутый час «X». Если, разумеется, вице-премьер не наложит вето. А когда такое оружие устаревает, его грузят в свинцовый ящик и топят в море. Предпочтительней в чужих водах.
— Не преувеличивай, не надо, — благодушно заметил Вацлав. — Ты, по-моему, сегодня так и рвешься грудью на комплименты. За шесть месяцев три раскрытых дела — не так уж плохо!