Редж не смог скрыть своего удивления, и ему понадобилось некоторое время, чтобы осмыслить ответ Маккью.
— Но ведь по каким-то причинам вы не смогли сдержать своего обещания?
— Не совсем так, сэр. Моей заслуги в том, что вина Дика была установлена, нет.
— Выходит, он не внял моим советам?
— Более того, сэр, даже находясь в госпитале, прошу прощения за сравнение, он продолжал набирать очки.
— Все тот же полячишка, как называл его Дик?
— Он русский, сэр. Дик организовал на него два покушения, но они не только закончились провалом, а именно благодаря им все и всплыло.
— Но разве вы не получили задания… — Он не договорил, но Чарлз прекрасно его понял.
— Дело не в том, что я получил задание, сэр, дело в том, что я честно попытался его выполнить. Большей глупости я в своей жизни не делал и, надеюсь, не сделаю.
— Боже мой, Чарлз, мне странно это слышать. Вы ли это говорите? Я всегда считал, что для вас нет невозможного.
Следующую свою фразу Маккью произнес с нескрываемым воодушевлением:
— Я не раз видел его в деле, сэр. И считаю большой своей удачей, что в конце концов оказался его союзником, а не противником. К сожалению, я не сразу понял, с кем имею дело.
— Это что же? Русский Рембо? — В старческих глазах появилось неподдельное любопытство.
— Это не кино, сэр. Вы, вероятно, читали уже о банде Тротта? Ее брал он.
— В газетах об этом ничего не было.
— О Дике Чиверсе тоже.
«Он умней, чем я думал», — решил Редж Уоллес.
«Кажется, до этой мумии начинает кое-что доходить», — подумал Маккью.
— Где же сейчас Дик?
— Вероятно, на свободе, сэр. Он заработал ее искренним сотрудничеством с полицией.
— И то, что сейчас происходит…
— На девяносто процентов своим успехом мы обязаны ему.
Чарлзу показалось, что сейчас Уоллеса хватит удар. Он хотел уже вскочить, но Редж удержал его на месте движением руки.
— У вас есть… — начал он.
— Да, сэр. Я хочу, чтобы вы ознакомились с той частью следственных материалов, которая будет изъята из дела.
И Редж Уоллес ознакомился.
— И вы считаете, Чарлз, что все это можно скрыть? — Руки Старого Спрута тряслись.
— У нас есть такая возможность, сэр.
— Но ради чего? — удивление его казалось искренним.
— Ради Бостона, сэр, — обезоруживающе заявил Маккью. — Дать разумное объяснение тому, что произошло, невозможно. Нас бы все равно не поняли. Это что-то вроде хронической болезни, сэр.
— Смертельной болезни, — пробормотал Редж Уоллес.
Андрея перевезли в палату только на третий день. Теперь буканьеры топтались в холле четвертого этажа, ожидая, когда кому-нибудь из них разрешат навестить Городецкого.