А потому, следуя чувству, долженствующему проникать каждого благородного и верного слугу государства, я осмеливаюсь усерднейше просить ваше Высокопревосходительство обратить милостивое внимание ваше на несчастную судьбу надворного советника Салтыкова и не лишить ходатайства о даровании ему всемилостивейшего прощения.
…С истинным почтением и совершенной преданностью имею честь быть вашего Высокопревосходительства милостивого государя
покорный слуга Петр Ланской».
«1855 г., ноябрь 7. Сегодня генерал-адъютант Ланской смотрел Слободскую дружину (городок в 30 километрах от Вятки. — Н. Г.) и остался ею весьма доволен… Теперешняя супруга Ланского была прежде женой Пушкина. Дама довольно высокая, стройная, но пожилая, лицо бледное, но с приятною миною. По отзыву архиерея Елпидифора, дама умная, скромная и деликатная, в разговоре весьма находчивая» (из дневника слободского протоиерея И. В. Куртеева). Именно «находчивость» Натальи Николаевны не дала «завять» таланту замечательного русского писателя Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина.
«Исследователям Салтыкова-Щедрина был давно известен этот эпизод, — замечает Д. Д. Благой, — который прочно, как непреложный, без всяких комментариев вводился ими в биографию Салтыкова; а пушкинисты, в силу своих предубежденных взглядов на жену и вдову Пушкина, просто не обращали на него никакого внимания. Между тем этот факт не только должен быть учтен, но и требует — считаю я — очень для нас существенных дополнительных пояснений.
И в данном случае политическая сторона дела, по-видимому, не имела для Η. Н. Ланской особого значения. Но, помимо желания „помочь талантливому молодому человеку“, ее толкало на это и еще одно. Особое участие она приняла в Салтыкове, сообщает Спасская, „как говорят, в память о покойном своем муже, некогда бывшем в положении, подобном Салтыкову“… А ведь действительно положение сосланного молодого Пушкина (сослан в возрасте двадцати одного года, находился в ссылке шесть лет) и положение Салтыкова, сосланного почти в том же возрасте, не только подобны, но и удивительно схожи. Пушкин вращался в свои до ссылочные годы в кругу декабристов, к тайному обществу не принадлежал, но был сослан за свои вольнолюбивые стихи… Салтыков вращался в кругу петрашевцев, участвовал в их собраниях по пятницам и был сослан за год до того, когда петрашевцы стали переходить в своей тактике на революционные позиции (к террору. — Н. Г.) и кружок их был разгромлен „за вредный образ мыслей и пагубное стремление к распространению идей, потрясших уже всю Западную Европу“ (слова Николая I). И как это ни странно, такая „досрочная“ ссылка обоих спасла: Пушкина от трагической судьбы восстания 1825 года, Салтыкова — от столь же трагической участи, постигшей Достоевского и ряд других писателей-петрашевцев. Именно этот смысл, очевидно, и вкладывала Наталья Николаевна, когда говорила о