— Он стоял во главе еврейского подполья. Руководил большой тайной организацией. У него была разветвленная сеть агентуры. А ты, Кирилл, поменьше спрашивай.
Кирилл сделал вид, что не расслышал мудрый совет.
— Так зачем же его было убивать? — продолжал допытываться он. — Он мог бы раскрыть свою агентуру. Теперь от него ничего не добьешься.
— Не рассуждай, говорю, — по-отечески, с укоризной прервал полковник. — Думаешь, ты один такой умный? Поработаешь и узнаешь, что никто здесь не задает вопросы начальству. А ведь любой на Лубянке знает в сто раз больше, чем ты. Давай-ка лучше допьем до дна. Как пошла, нормально?
— Нормально, — согласился Кирилл. Они допили бутылку и молча задымили папиросами, каждый думая о своем. Кирилл с удовольствием курил «Казбек». Хоть и слабее, чем «Беломор», однако куда приятнее. Ему такие папиросы были пока не по карману.
— Может, мне почудилось, но я где-то встречал одного из оперативников, — сказал Кирилл, выпуская облако папиросного дыма. — Того, что вместе с вами тащил одного из этих. ну, Михоэлса, или кого там.
— Верно говоришь, меткий глаз, — похвалил его полковник. — Это Огольцов, замминистра. Представляешь, с какими людьми ты был в деле?
Кирилл чуть не задохнулся дымом. Такое и в голову не могло прийти.
— А грузин, кто он такой? — спросил Кирилл.
— Цанава. Министр госбезопасности Белоруссии. Видал, какая у него дача?
— Ну и дела, — пробормотал Кирилл.
— Я предлагаю пойти в ресторан: поесть, и пивка попить, — сказал Щеголев, опустив еще горевшую папиросу в стакан. Она с шипением погасла в последней капле жидкости на дне. — Командировочные нам хорошие выдали. Сегодня гуляем. А в Москву приедем, тебе талоны дам. Отовариться в нашем распределителе. Там сможешь по дешевке купить продукты, которых ты в жизни не видал. Там даже в это время свежие мандарины бывают. Совсем другая жизнь, понял?
Поскребышев, личный секретарь Сталина, сообщил, что собрание назначено на два часа дня у Хозяина в кабинете в Кремле, и присутствовать будут только трое из Политбюро. Вождь не любил ни опозданий, ни преждевременных появлений, потому Берия подходил к дверям кабинета точно в назначенное время. Там он столкнулся с Молотовым. Они просто кивнули друг другу, без улыбки, без слов.
«Где Маленков? Неужели пришел раньше?» — неспокойно подумалось Берии. Однако, зайдя в кабинет, Маленкова он не обнаружил. Сталин сидел один, попыхивая своей вонючей трубкой и цепко рассматривая каждого входящего. Его колючий взгляд словно ждал от соратников только подлости и подвоха.