— Семьдесят.
— Мало.
— Больше не могу. Нет больше.
Секретарь подумал, помолчал, продолжил:
— Речники обеспечат правильное ведение трассы. Продснаб подготовит тару для перегрузки зерна. Якутские товарищи организуют встречную трассу. Мы возьмем на себя помочь мобилизовать народ на местах. Вот все, товарищи.
Поздняков понял, что вопрос уже решен и спорить о возможности проведения такой трассы на льду под метровой толщей снега, видимо, бесполезно. Однако спросил:
— Как мыслится расчищать дорогу?
Секретарь сочувственно улыбнулся.
— Лопатой, пехлом. Механизацию строить поздно.
— Но, может быть, лучше пустить впереди бульдозеры? Все же это облегчит работу.
— Попробуйте, товарищ Поздняков. Но колонна должна выйти в рейс не позже, чем в среду.
В вестибюле обкома Позднякова ждала Клавдия Ивановна.
— Леша, с Романовной плохо. Кажется… совсем плохо…
6
В машине они сели рядом: муж и жена, отец и мать одних детей, но все еще чужие друг другу люди. Ехали молча, каждый занятый своими думами.
У ворот поздняковского особняка стояла скорая помощь. Клавдия Ивановна выскочила из машины, бросилась к дому, столкнулась с врачом, медицинской сестрой и Дуней Имановой.
— Ну как? Как?..
Врач неопределенно пожал плечами.
— Возраст, видите, возраст. Сделали физиологический, поддержать… но… — И, опять пожав плечом, пошел к машине.
Поздняков вошел в дом следом за женой и курносой дивчиной. Романовна была еще в сознании, но дышала тяжело, часто.
— Пришел, соколик?.. — попробовала улыбнуться старушка. — А я уж чаяла, не увижусь…
— Зачем же так обреченно, няня? Вот и врач сказал, что поправишься…
— Нет уж, Алешенька, не поправлюсь… Вот Оленька-то, не знаю… где она… Опять не пишет давно… Уважь меня, старую… отпусти грех мой…
— Ты о чем, няня?
— Да все о том же… о письмах твоих…
— Пустяки, няня. Да и ты-то причем тут?
— Ну и ладно… Уважил, значит? — Романовна с трудом нащупала, погладила его руку. — Клавонька, поди сюда, голубушка… поди ближе… Дай-кось ему руку, Алешеньке… Живите вы, голуби, миром… бог с вами…
Все будто перевернулось в душе Позднякова. Еще несколько минут назад он даже не думал об этом. И вот сейчас держит в своей тонкую руку женщины, которая отдала ему все; любовь, терпение, силы, всю свою короткую еще жизнь, руку настоящего друга… Что искал он лучшего? И можно ли найти это «лучшее», имея хорошее? Да и сам-то он достоин ли этого «лучшего»?..
— Вот и ладно, голуби… Теперь и умереть легче…
— Только не говори так, нянюшка! — с болью вскричал Поздняков.
— Еще забыла сказать, Алешенька… Ежели Оленька-то напишет… так ты отпиши ей… выполнила я ее просьбу… Ты уж не обессудь меня… сама просила она меня… в письмах-то…