Леон рассмеялся детским смехом — легким, невинным и веселым.
— Я могу получать удовольствие, рассматривая работы других художников. Я знаю, ты считаешь, я купил картину Ники, надеясь, что это поможет мне вернуть тебя. Так вот, — в голосе Леона звучала гордость: ведь он говорил правду, — сначала, как я уже сказал, так и было. Я думал, когда ты вернешься из Афин и увидишь, что я пытаюсь помочь твоему брату, ты простишь мне… мои прегрешения. Мне и в голову не приходило, что у Фло появится эта идиотская идея насчет его абстрактных скульптур. Клянусь! Но вот что забавно. После того как я прожил некоторое время с картиной Ники, я в самом деле полюбил ее! Каждый раз, когда я вхожу в свою гостиную, я ощущаю солнечный свет — ты ведь знаешь, его цветы освещены солнцем, эта картина вселяет в меня надежду. Мне хочется лечь среди этих цветов и мечтать, как я когда-то делал мальчишкой.
— Леон, ты не можешь отказаться от искусства! — Ее лицо было белым, как мрамор на стенах.
Он притянул ее к себе, спрятал лицо у нее на груди. Его руки обнимали ее бедра.
— Ладно! Я тебя люблю. Ты мне нужна! Если тебе нужно искусство, я им займусь. Стану студентом и научусь всему. Я попытаюсь, только не уверен, что у меня получится. Это же означает возвращение к самому началу. Но если тебе нужно это, если это еще один шанс, который ты хочешь мне дать, я готов попробовать.
Тара ласково провела рукой по его волосам. Он оказался между двумя мирами — между тем, кем он был раньше, и тем, кем он мог стать. В ней он видел мост, который может соединить эти миры. Должна ли она стать таким мостом? Любит ли она Леона? Можно ли любить одновременно двух мужчин, причем по-разному? Она знала, самая серьезная битва у Леона впереди. И Тара решилась: он должен выстоять в одиночку.
Она сняла его руки со своих бедер, неохотно вернулась в комнату и принесла оттуда манто из голубого песца.
— Даже мне сегодня очень трудно о чем-то говорить, так все перепуталось. Я тебе никогда не лгала. Я думала, ты олицетворяешь собой все, что я хотела видеть в мужчине. Но чего я не знала до последней недели, — она тщательно подбирала слова, — это как близок мне Димитриос. Ты сказал, что мы с ним разные, но на самом деле это не так. И самое грустное, Леон, в том, что, не появись ты в моей жизни, я могла бы так и не понять, насколько… мне дорог Димитриос. Только когда я перестала доверять тебе, я смогла разглядеть его.
Тара заметила яростную вспышку в глазах Леона.
— Димитриос? — прошептал он изумленно. — Теперь?
Ей было ужасно его жаль, но она молча кивнула головой и очень мягко протянула ему манто.