Курьер предложил секундантам несостоявшегося поединка, а также Князевой, Сергею и летчику поднять бокалы шампанского за благоприятный исход дела. Все с огромным облегчением и радостью приняли его предложение. Голоса зазвучали на приподнятой ноте, послышался смех. Участники конфликта с юмором рассказывали, как со всей серьезностью готовились к смертельному поединку
— Но я все равно готов извиниться перед мадемуазелью, — заверил всех Ретондов. — Только где же она?
В салон вошел доктор. Он пояснил, что девушка пережила сильное эмоциональное потрясение и еще слаба, поэтому он оставил ее в купе. Внезапно холодная змея страшного подозрения скользнула в сердце Сапогова. Сергей машинально взглянул на настенные часы. Сколько они пробудут в салоне, оставив Стешневу одну с документами? Пять, десять, пятнадцать минут? Что ж, этого вполне достаточно, чтобы пробежать глазами содержимое портфеля.
А он-то не мог понять, почему Сонечка выбрала в защитники не его, а незнакомого ей поручика! Весь этот конфликт мог оказаться инсценировкой — точно рассчитанной комбинацией ради единственной цели. И судя по тому, в чьих руках теперь находился портфель с секретными документами, цель эта могла быть достигнута. «А что мне, в сущности, известно о том, что было с Софьей после того, как мы расстались? — бесстрастно анализировал Сергей. — Фактически ничего! То, что она якобы вернулась к родителям, я знаю лишь с ее слов. На самом же деле из Парижа Соня могла отправиться куда угодно — в Берлин, Вену или Прагу, где с юной, утратившей веру в себя иностранкой могло произойти все что угодно. Вспомни, что сказал тебе начальник контрразведки полковник Гарин: „Любой человек в этом вагоне может оказаться оборотнем. Даже тот, в чью вину поверить невозможно“. Но если хотя бы на минуту допустить, что портфель со сверхсекретными документами оказался в руках Стешневой не случайно, то все сразу встает на свои места. Юная девица из госпиталя вполне могла вскружить голову какому-нибудь почтенному штабному чину и через него узнавать многие военные тайны».
Но тут же другой голос зазвучал в голове Сергея: «Опомнись! Как тебе не совестно! Ведь речь идет о близком тебе человеке, которого ты подозреваешь в гнусности. Разве это само по себе не подлость?!»
Неожиданно стоящий рядом с Сергеем рыжий журналист хлопнул себя по лбу, словно его осенила внезапная догадка:
— Кажется, я все понял! Господа, нас же водят за нос.
Однако никто, кроме Сергея, кажется не обратил внимания на загадочную реплику Медникова.
Когда через двадцать минут Сергей вновь увидел Соню, она улыбалась, хотя еще была очень бледна и выглядела изможденной.