При всей возможно мелькавшей иронии по поводу исследуемого потока «концов света», апокалиптических страхов, надо признать, что одну настоящую катастрофу мы все ж наблюдали, и не так уж давно. Возможно, все эти угрозы надо было понимать несколько иначе. Содомских огненных дождей не проливалось, тела в кипящей лаве не лопались, но, может, совсем не этого и следовало опасаться? Государство и общество, образуемые путем изъятия части силы и свободы у людей, их составляющих — всегда представлялись чем-то более мощным, долговечным, неуязвимым, чем тела любых индивидуумов. Меня еще со школы занимала одна мысль, читая о «вырождении», «вырожденстве», «вырожденчестве» древних римлян, помню, я все пытался представить: ну ведь не стали же римляне ходить в трясучке, со слюною, текущей изо рта. И не стали же рождаться они ростом вполовину от германцев, их покоривших?
В телесном смысле германцы и древние римляне, или же цыгане и «советские люди» (конституция 1977 года как раз успела признать образование этой «новой исторической общности — советские люди») — индивидуально все были примерно одинаково устойчивы. Но разложился и претерпел катастрофу сложный социум. В данном случае — советский. Понятен пример с радиацией, убивающей человека, но бессильной против более простых тел тараканов и скорпионов. Ведь в 1991 году не только государство «схлопнулось» — крах и проигрыши «государственных машин», в общем нередкие, разбираемые историками случаи. Но тогда рухнуло и общество, а это другой, но столь же реальный механизм, позволяющий, например, тем же цыганам, без помощи всякого государства пережить «историческую общность — советских людей», и дальше весело петь и, пританцовывая, выжигать наркотиками целые города (вроде Кимр).
Все дальнейшие главы этой книги — описание феномена «холодной войны» и распада СССР. Но рассмотрен этот феномен будет с несколько необычных точек зрения, потому далее и появятся:
— Страх как политический и социальный фактор,
— Модель противостояния: «Ученые и военщина»,
— Выигрыш Советским Союзом гонки вооружений и проигрыш «гонки потребления»,
— И глава «Пиарщику врат зари»