– Креветки и бутылку текилы, живо!
Выпивка и закуска принесены. Гул зала – как самолетный гул в ушах. Кафе Алисии сейчас взлетит, крылья накренятся, курс на восток, куда? В Россию. В Россию, снежную страну! Черные медведи в лесах, белые – на льдинах. Как жить среди медведей?
Живет же она меж ягуаров и пантер!
Кукарача разлил текилу в стаканы. Фелисидад наблюдала, как из горла бутылки вытекает в стакан чуть желтоватая жидкость. Глотнешь – и улетишь, далеко, можешь не вернуться. «Вот напьюсь один раз – и все, и приклеюсь к бутылке, и не смогу жить без текилы, и стану как Алисия, что ни вечер, под хмельком. Отец с ума сойдет от горя!»
– Ну, – сказал Кукарача, широко улыбаясь, – давай! Осилишь?
– Хм, – сказала Фелисидад и подмигнула ему, как давеча Алисии подмигивала, – сомневаешься?
Схватила стакан и опрокинула его себе в рот разом.
Креветку жевала вместе со шкуркой, жадно высасывая сладкий йодистый сок.
Плюнула шкурку на тарелку.
– Ух ты! Как мужик!
Кукарача в открытую смеялся над ней.
Но ей почему-то было не обидно.
Ей было весело. И – все равно.
Еще креветку в рот вбросила.
– Но это все, все, – сказала она с набитым ртом, пытаясь очистить третью креветку. – Не наливай, больше не буду, все, все, все…
Кукарача сам очистил ей одну креветку, вторую, третью.
– Жирные, толстые креветки. Прекрасные. Явно из Залива. Нефтью воняют. А их тебе не жалко? Ну, как телят?
Фелисидад перевела дух. Ей становилось все жарче и счастливее. Глоток текилы – и жизнь звучит по-иному. Теперь она понимает, почему люди пьют!
Глядела на разложенные на тарелке голые, розовые, кривые брюшки креветок.
– Нет. Их – нет. Они слишком маленькие. А телята – большие. Они как мы. Ну, глаза у них человечьи.
Переглянулись понимающе. Они уже были собутыльники, а значит, сообщники. И читали мысли друг друга.
– А крокодил ведь тоже большой? И – бегемот? И медведь? И, знаешь, их мясо спокойно можно есть!
Закрыла глаза. Медведи. Белые медведи. Снега, льды. Что такое метель? Когда-нибудь, в России, она увидит ее.
– Да. Можно. Мой отец ел мясо крокодила, – спокойно, улыбаясь, сказала она. – И мясо змеи. Налей мне, пожалуйста, еще капельку!
– Ты же сама говорила: все-все-все…
– Капельку, ты слышал!
Брызнул ей в стакан текилы. Она подняла стакан. Он поднял свой.
– За тебя, – помолчал. Не опустил глаз. – Ты будешь моя. Ты уже моя.
Она держала стакан у глаз. Зеленым стеклом закрыты ее нос и рот, и он видит только ее глаза.
– Никогда.
И выпили оба, и расхохотались, и стукнули стаканами о стол, и вскочили, и снова пошли петь и танцевать. Сегодня праздничный вечер. Сегодня из холодной России позвонил Ром. У него был грустный голос. Ну мало ли что. Она видела, да, он в черном кольце тревоги и смерти. Может, кто у него умер близкий. Так она нынче стаканом веселой текилы его, а быть может, ее помянула.