Встреча со своими войсками произошла совсем не так, как он планировал. Ползя по полю, он все ближе подбирался к виднеющимся неподалеку деревьям. Впереди была маленькая возвышенность, а за ней густые заросли терна и деревья. Она пересекала его путь, а за ней, вдалеке светлели крыши строений. Рассмотреть подробней, в утренних сумерках никак не получалось, снизу, даже задирая голову не видно ничего, а встать в полный рост он боялся. И только подобравшись почти вплотную, он понял, что возвышенность - это бруствер. Пока Виктор размышлял, куда направиться дальше, как вдруг раздался чей-то простуженный голос: - Хендэ хох! Куда, сука, ползешь?
Над бруствером мелькнула шапка-ушанка и появилась небритая физиономия вооруженного винтовкой солдата. Черный зрачок винтовочного ствола смотрел прямо в Виктора, чуть повыше зло блестели глаза.
- Хэндэ хох, - повторил обладатель простуженного голоса, - Куда встаешь? А ну лежать! Цурюк! - добавил он, видя, как Саблин пытается приподняться. За бруствером послышались приглушенные голоса, замелькали ушанки и каски.
- Я свой, - Виктор поразился, насколько жалко и слабо звучал его голос. - Я советский летчик! - “Дежа-вю”, - мелькнула в голове глупая мысль, - “Я это недавно где-то слышал”. - Не стреляйте, я свой.
Теперь над бруствером торчали три ушанки и две каски, число нацеленных стволов тоже увеличилось.
- Ползи сюда, - прохрипел, после короткий дебатов, простуженный голос, - руки не опускать. Дернешься, пристрелим…
Ползти по снегу с поднятыми вверх руками оказалось неудобно и унизительно. Но он, сопровождаемый нацеленными стволами, дополз до бруствера, где его, словно мешок с картошкой сдернули в траншею, чувствительно приложив лицом об пол. Потом немного протащили по узкому ходу траншеи и швырнули к стенке широкого окопа.
- Кто такой? - обладатель простуженного голоса оказался худым, высоким моряком.. Ствол его винтовки смотрел Виктору прямо в переносье. Остальные матросы сгрудились за его спиной, рассматривая. В драных бушлатах, осунувшиеся, с красными от недосыпа глазами, они мало были похожи на привычный образ моряка, в бескозырке и клешах. На Виктора они смотрели очень недобро.
- Я летчик. Сбили за линией фронта, к своим возвращаюсь. Да вот, документы, - он полез было в карман, но сержант прервал:
- Стоять! Руки выше подними. Михайлов, проверь.
Михайлов, самый низкорослый из присутствующих, в надвинутой на самые глаза каске, споро обшарил его карманы, ловко выдернул из ножен финку и лишь немного замешкался, извлекая из внутреннего кармана пистолет.