— Что вы обнаружили? — Кромбе пылал от нетерпения.
— Постель Манчини была разобрана… Он пришел около одиннадцати, как сообщила его соседка по лестничной площадке, и лег. Но что-то вынудило его поспешно уйти… около трех часов ночи. Ладно, заглянем в этот бар, в «Сомбреро», а потом снова повидаем директора школы. Мне кажется, он не все нам сказал.
Визит в бар ничего не дал. Манчини не показывался там ни вчера, ни позавчера, да и вообще уже чертову кучу дней.
Черепаха, в тех же черепаховых очках на том же черепе, хмуро появился в холле инженерной школы.
— Комиссар, мне кажется, вы выходите за рамки допустимого.
— Возможно, нас здесь не было бы, если бы вы сообщили нам то, чего мы от вас ожидали.
— А чего вы ожидали?
— Непохоже, что Манчини — мальчонка без роду без племени… Или я ошибаюсь?
Голова втянулась в плечи. Черепаха, старающаяся защититься от кошачьей лапы.
— Мы набираем своих студентов по документам среди лучших, а тех, чьи результаты похуже, — по конкурсу. Три года назад Манчини был принят по конкурсу. Как вы можете догадаться, мы не собираем информацию о наших студентах. К чему бы нам этим заниматься?
— Так что насчет Манчини?
Он перешел на шепот:
— Это племянник Торпинелли!
— Воротилы секс-индустрии?
Было похоже, будто от моего вопроса у него в ушах зазвенели осколки стекла.
Он скривился:
— Да. По материнской линии. Мы пытаемся не разглашать этого. Вы не можете себе представить, как учебные заведения следят друг за другом, пользуются малейшим поводом, чтобы отличиться перед предприятиями, которые нанимают наших воспитанников. Стоит им узнать, что у нас за партой сидит член семьи Торпинелли, — это нанесет непоправимый ущерб нашему имиджу. Мы недвусмысленно уведомили Манчини о необходимости помалкивать о своих корнях…
— Иначе что? — перебил его Кромбе.
— Это вас не касается… До настоящего времени все было хорошо. Но мы совершенно не понимаем, почему он оказался здесь, учитывая колоссальное состояние его семьи. Возможно, неодолимая жажда знаний, или он хочет самостоятельно встать на ноги, или же, наконец, ему отвратительно все, что связано с сексом…
— Я был бы удивлен, — вставил Кромбе.
Прежде чем ответить, директор посмотрел на него своим полуприкрытым, как у варана, глазом:
— В семье Торпинелли очень сильны родственные связи, и Альфредо мог бы до конца своих дней жить на банковские проценты… Вам известно, что он уже платит налог на капитал? Все это меня поражает…
— Где можно увидеть его родителей?
— В Штатах. Им вместе с дядей и его сыном принадлежит восемьдесят процентов рынка сексуальных услуг в Интернете. Ежегодно через их руки проходят миллионы и миллионы долларов. Ни одного нового сайта не появляется без того, чтобы эти хищники не наложили на него свою лапу.