Он не рассмеялся, хотя вроде бы военные и уж тем более служащие пищеблока должны бы ценить примитивный юмор. Неужели до них и это не доходит? Беда-а…
– Лады, приятель, повторю ещё раз, мне несложно. Будь я на твоём месте, так, наверное, кинул бы какую-нибудь гадость в тарелку чрезмерно прожорливым, да?
– Какую гадость? – впервые отреагировал медведь.
– Ну, яд, к примеру, – загадочно улыбнулся я. – Или споры сибирской язвы, палочки холеры, да и просто слабительное пойдёт, чтобы…
В огромной лапе повара чудесным образом вдруг появился невероятных размеров тесак для рубки мяса. Я почувствовал лёгкий приступ тошноты.
– Не смешно, дружище! Ты же не…
– Никто не подсыплет яд в мои щи, – взревело это чудовище так, что побелка крупными хлопьями посыпалась с потолка прямо в кастрюлю. Упс…
С полминуты, показавшиеся мне бесконечностью, мы оба молча смотрели, как извёстка растворяется в булькающем супе. Потом он вновь увидел меня и тихо сообщил:
– Убью.
Только долгие часы, дни и месяцы жесточайших тренировок спасли меня от могучего удара наотмашь, способного разрубить быка на две симметричные половинки. Я увернулся быстрее, чем сообразил, что, собственно, делаю. Повар шумно выпустил клубы пара через нос и ринулся в погоню.
Явно, что волшебная пуговица лейтенанта Потапыча не являлась панацеей во всех ситуациях, взбесившийся кухонный медведь не попадал под её юрисдикцию.
– Спасите-е! – в голос вопил я, со всех ног удирая через спальные помещения.
Двое молодых дневальных, переглянувшись, решительно перегородили дорогу повару, но он отшвырнул их в стороны, как двух игрушечных мишек, с рёвом:
– Этот мальчишка уговаривал меня отравить ваш обед!
– От те и коленкор, – выдали дневальные, и теперь меня ловили уже все вместе.
Если кому-нибудь по жизни удавалось удрать хотя бы от одного разъярённого медведя, то поверьте, что смыться от троих вообще практически невозможно. Я петлял между кроватями, прыгал через табуреты, срезал углы, нырял под арки, вереща, как перепуганный заяц, а повар ломился за мной, просто-напросто руша всё, что вставало у него на пути.
То есть по факту меньше чем за минуту спальное помещение гвардейских пехотинцев было превращено в свалку металлолома, перья из подушек и матрасов взлетали до самого потолка, паркет трещал под топотом тяжёлых лап, я же рыбкой вылетел в случайно разбитое окно, встал, отряхнулся и, обернувшись назад, спросил:
– Джентльмены, а где тут лазарет?
– Прямо и направо, – вежливо ответил один из дневальных, пытаясь дотянуться до меня когтем правой лапы. – Но если ты рассердил повара, то лучше беги сразу в морг.