— Шеба, может, ты соблазнила копа, который теперь преследует нас? — спрашиваю я.
— Если бы я кого-нибудь в Южной Каролине соблазнила своей божественной задницей, тут не обошлось бы без аварии со смертельным исходом.
— Сэр! — обращается полицейский, поравнявшись с моей машиной. — Положите руки на руль. Теперь медленно выходите из машины.
— Офицер! Что случилось?
— Вопросы буду задавать я! — Его интонация не предвещает ничего хорошего. — Положите руки на крышу машины. Расставьте ноги пошире. Поступило сообщение, что местный сексуальный маньяк похитил известную актрису.
— Шеба! Это же Айк Джефферсон, будь он неладен, сукин сын!
— Айк! — кричит Шеба и выскакивает из машины.
Они сжимают друг друга в объятиях, Айк кружит Шебу к восторгу дамочек с аккуратными корзинками, которые продают зелень туристам и местным жителям. Айк давно, со времен юности, является кумиром чернокожей общины Чарлстона, и леди с корзинками ничуть не удивляются тому, что он кружит в своих объятиях самую главную чарлстонскую знаменитость. Поскольку во мне живет первобытный страх перед полицией, перед перспективой быть задержанным, независимо от степени виновности, то мне требуется время, чтобы успокоить дрожь в ладонях. Я снимаю руки с крыши автомобиля, и тут мне в почки упирается дубинка другого полицейского. Это женщина, понимаю я, услышав горячий шепот:
— Стоять, белый мальчик! По-моему, ты получил законный приказ от представителя власти положить руки на крышу своей долбаной развалюхи!
— Не бей меня своей дубинкой, Бетти! А то мы подеремся посреди Митинг-стрит.
— Сопротивление при задержании. Угрозы в адрес офицера полиции, — отвечает Бетти Робертс Джефферсон, жена Айка и сержант полиции при исполнении обязанностей. — Вы слышали, капитан?
— Слышал, слышал, — откликается Айк. — Обыщите его драндулет, сержант.
— Я полагаю, у вас есть разрешение на обыск.
В ответ на мои слова Бетти сует мне под нос ордер, подписанный Дезире Робинсоном, первым чернокожим судьей в истории Чарлстона.
— Тысяча шестьсот девятнадцатый год — худший год в истории Америки, — говорю я, и Шеба смеется, по-прежнему стиснутая в могучих лапах Айка. — Тогда в колонию Виргиния завезли первую партию рабов. С тех пор Юг катится под откос.
— Шеба, ты поедешь со мной в командирской машине, — ослабив наконец хватку и выпустив Шебу, говорит Айк. — А ты, Бетти, сядешь к этому изнеженному слабаку.
— Сначала я должна обнять эту девчонку, — смеется Бетти и подходит к Шебе. — Как поживает моя любимая белая стерва?
Женщины обнимаются от души.
— Бетти, — говорит Шеба, — я увезу тебя на Западное побережье. Там найдутся режиссеры, которые будут счастливы вывести тебя на экран.