— Айк, может, вы с Бетти присоединитесь к нам со Старлой?
— Отчего бы нет? В семь я за вами заеду. Так ты уверен насчет «У Большого Джона»?
— Мой отец позвонит Большому Джону. Все будет в порядке.
— Мои родители здорово рассердятся, если их вызовут на опознание моего тела в морге, — сказал Айк.
— А наши ничуть, — произнесли в один голос Бетти со Старлой, и все сироты, бывшие поблизости, рассмеялись.
Прозвенел звонок. Мы присоединились к процессии сирот, которые спускались по лестнице в большой запущенный сад — некогда очень нарядный, шедевр паркового искусства. Кирпичные постройки, сложенные с большим мастерством и пониманием, прекрасно гармонировали с ним. Этот сад приводил мою мать в отчаяние: она прекрасно понимала, каких трудов и денег стоит реконструкция сада такого масштаба. Сад служил местом для разминок, где сироты ежедневно вышагивали по дорожкам, выложенным кирпичом, пока какая-нибудь из монахинь помоложе надзирала за ними из окна библиотеки. На малейшие проявления греховной похоти, в том числе на пожатие рук, она тут же реагировала с помощью судейского свистка. Его пронзительный звук мгновенно пресекал в самом зачатке игру юношеских гормонов, которая грозила нарушить безмятежный покой в саду.
Айк с Бетти приотстали футов на десять. Монахиня у окна не сводила с нас ястребиного взора. Сначала мы со Старлой молча ходили по впавшему в спячку, затаившемуся саду. Благодаря тому, что моя мать питала страсть к цветам, я понимал, что нас окружает скрытый от глаз мир корней, клубней и семян, который со временем взорвется полыханием весны. Земля дремала и с безграничным терпением ожидала, когда побеги и стебли потянутся навстречу апрельскому солнцу. Пока же ничто рядом с дорожками, по которым мы бродили, не зеленело и не цвело. Сад отдавал неизбежную дань закону увядания. И мы молча мерили шагами это сонное царство.
— Мне нужно поговорить с тобой о Найлзе, — нарушила молчание Старла, когда мы свернули на тропинку, делившую сад пополам.
— Что с ним?
— Что-то не так. — Старла была явно расстроена. — Он слишком много времени ошивается с Чэдом. Бетти права: это пугает.
— Просто он по уши влюбился во Фрейзер. Так что нет ничего удивительного.
— И еще, — покачала головой Старла. — Раньше Найлз все мне рассказывал. У него не было от меня секретов. А теперь появились. Он что-то скрывает.
— С чего ты взяла?
— Я знаю это. Я готова кровью расписаться вон на той стене. — Старла показала на стену часовни из бурого кирпича, примыкающей к приюту Святого Иуды.
— Ничего, Найлз знает, что делает. Он не пропадет. И ты это понимаешь лучше всех.