Час езды, но якуты… упрямые люди, слушайте!., уходить не желали, прятались за домами, побросав красные знамена, и снова выходили, вылезали кто откуда…
Был отдан приказ провести спецмероприятие: крови почти не было, только выбитые зубы…
Молодец Бородин! Кортеж Ельцина трижды останавливался по трассе, ибо кумыс вместе с остатками обеда выливался из Президента России как из ведра.
– Скоко-ж в нем дерьма… – сплюнул Коржаков…
Да, очень хорошая кандидатура – Пал Палыч Бородин, надежная…
А охрана Ельцина с тех пор всегда брала с собой памперсы: с Борисом Николаевичем и в самом деле может что угодно произойти, особенно в поездках, где так много гостеприимства!
Куранты пробили двадцать один час – девять вечера.
– Вы, Коржаков, опять п-превышаете… – Ельцин внимательно посмотрел на начальника охраны, – …не по чину все… понимашь.
– Борис Николаевич…
– Есть в Африке племя. И очень хорошее, я считаю… Там-ить, в племени… кто умнее вождя, понимашь, так его сразу съедают. Жарят на костре и как шашлык едят, обычай такой. Правильный обычай, я думаю, – Ельцин поднял указательный палец.
– Борис Николаевич, у нас…
– Замолчите.
– Слушаюсь.
Ельцин имел привычку не договаривать слова и фразы, считая, что его мысль изложена достаточно ясно.
Конечно, у него были периоды, когда он работал как сумасшедший, вникая в любые вопросы, тем более международные, но проходила неделя-другая и опять – «работа с документами»…
– Послом в Африку отправлю, – подытожил Ельцин. – К людоедам.
– Есть, – начальник охраны щелкнул каблуками.
– Или – в Ватикан. Там-ить тишина, гробы кругом, красота, – вам хорошо будет… под старость.
– У Ватикана – самая сильная разведка в мире, Борис Николаевич. Лучше МИ-6.
– В Африку… – Ельцин кивнул. – Тоже хорошо. В жару.
– Служу России, – Коржаков опять стукнул каблуками.
Наина Иосифовна под страхом смерти запретила держать на даче спиртное. Убрали все, даже одеколон, поэтому Ельцин уже с восьми утра несся на всех парах в Кремль.
– Михаил Иваныч, – Ельцин сразу же звонил Барсукову, – что у нас там есть, понимашь?!
Барсуков (что было делать?) брал бутылку водки, заворачивал ее в газеты и – к Президенту!
Потом (Коржаков подсказал) ему изготовили специальную папку (вроде как для бумаг), куда незаметно входила плоская фляга, – Ельцин принимал не много, где-то грамм сто – сто пятьдесят и, как говорится, «приходил в сознание».
– Што вы… как клоун, понимашь?
– Жду, Борис Николаевич. Пережидаю, когда закончится этот чертов цирк…
– Не чертыхайтес-ить – не люблю.
– Есть!
Ельцин повернулся спиной и медленно, тяжело подошел к окну.