– Не заставляй ее так много говорить, Сент-Джон, – сказала Диана, когда я замолчала, – ей, видимо, все еще вредно волноваться. Идите сюда и садитесь на диван, мисс Эллиот.
Я невольно вздрогнула, услыхав это вымышленное имя, – я совсем забыла о нем. Мистер Риверс, от которого ничего не ускользало, сразу это заметил.
– Вы сказали, что вас зовут Джейн Эллиот? – спросил он.
– Да, – сказала я, – это имя, которым я считаю нужным называться в настоящее время, но это не настоящее мое имя, и оно звучит для меня непривычно.
– Вашего настоящего имени вы не скажете?
– Нет. Я боюсь больше всего на свете, что моя тайна будет раскрыта, и избегаю всяких объяснений, которые могут к этому привести.
– Вы, вероятно, совершенно правы, – сказала Диана. – А теперь, брат, оставь ее на время в покое.
Однако после короткой паузы Сент-Джон так же невозмутимо и с такой же настойчивостью продолжал свои расспросы:
– Вам не хочется долго пользоваться нашим гостеприимством? Я вижу, вы желаете как можно скорее избавиться от забот моих сестер, а главное – от моего милосердия? (Я прекрасно понимаю разницу и не обижаюсь, – вы правы.) Вы хотите стать независимой?
– Да, я об этом уже говорила. Укажите мне работу или место, где искать работы; это все, о чем я сейчас прошу; дайте мне возможность уйти хотя бы в самую бедную хижину, но покамест позвольте мне побыть здесь: я боюсь вновь испытать ужасы скитаний и бесприютности.
– Ну конечно, вы останетесь у нас, – сказала Диана, положив свою руку мне на голову.
– Разумеется, – повторила Мери с неподдельной искренностью, видимо им свойственной.
– Моим сестрам, как видите, доставляет радость заботиться о вас, – сказал мистер Сент-Джон, – как доставило бы радость ухаживать за полузамерзшей птичкой, которую зимний ветер загнал бы к нам в окно. Я же более склонен помочь вам устроиться и постараюсь это сделать; но, заметьте, мои возможности очень ограничены. Я всего лишь сельский пастор в бедном приходе; моя помощь будет самой скромной. И если вы склонны презирать будничную трудовую жизнь, то ищите более существенной помощи, чем та, какую я могу вам предложить.
– Она уже сказала, что согласна на всякий честный труд, если только сможет выполнить его, – отвечала за меня Диана, – и ты же знаешь, Сент-Джон, что ей больше не на кого надеяться; волей-неволей приходится иметь дело с таким сухарем, как ты.
– Я готова быть швеей, служанкой, сиделкой, если нельзя найти ничего получше, – отвечала я.
– Хорошо, – сказал холодно мистер Сент-Джон. – Раз ваши намерения таковы, то я обещаю вам помочь; я сделаю это, как удастся и когда удастся.