— Мальчики хорошо добрались домой? — наконец, спросила она.
Не то, о чем я хотел разговаривать. Я знал, куда это приведет. — Да, моя мама приехала и забрала их.
— Они, эм, ну как бы, эм, ты думаешь, они будут в порядке…там…я имею в виду…, - она нервно заикалась.
Я подошел к дивану и сел, затем посмотрел на нее. — У них есть телефон. Если я им понадоблюсь, они позвонят.
Аманда нахмурилась и сделала шаг в моем направлении. — Твоя мама зашла проведать Дейзи?
Это была не та жизнь, которую Аманда сможет принять. Ее отец, может быть, изменял и недавно от них ушел, но ее жизнь была достаточно привилегированна. — Нет, Манда. Не зашла. Ей все равно. Я ничего так не ненавижу, как свою мать. Ты об этом хотела узнать?
Мои слова вышли намного тяжелее, чем я хотел. Аманда подошла к дивану и села около меня. — Престон, мне очень жаль. Я не хочу навязываться. Мне просто было любопытно, потому что Дейзи ни разу не спросила о маме или ни разу не позвала ее. Для меня это странно. Когда я в детстве заболевала, я всегда хотела к маме. Я не могла понять, почему она о ней ни разу не спросила.
Я положил голову затылком к стене и повернул ее, чтобы мог смотреть на Аманду. Она была обеспокоена и очень расстроена. Я рассказал ей о мире, о котором она никогда не знала, и этот мир был еще не самой худшей частью меня.
— Ты — первая женщина, которая провела время с Дейзи. Моя мать либо пьяная, либо спит, либо ее вообще нет дома. Дейзи растит Джимми, когда они дома. Я всегда слежу, чтобы счета были оплачены, а у детей была еда. И также, как ты уже сегодня увидела, если кто-нибудь заболевает, я забочусь об этом.
— О Боже, у меня грудь болит от всего этого, — прошептала Аманда, притянув ее руку к своему сердцу. — Я хочу прижаться к Дейзи и обнять ее. Теперь не удивительно, почему Джимми ведет себя, как двадцатилетний, а не одиннадцатилетний.
Я потянулся и оттянул ее руку от ее груди. — Они буду в порядке. Я же в порядке, а у меня не было старших братьев или сестер, которые бы мне помогли. Я сделал это без кого-либо. Не расстраивайся насчет этого. Они не единственные дети, которые растут в точно такой же ситуации.
Глаза Аманды заполнились непролитыми слезами, когда она отчаянно пыталась сдержать свою нижнюю губу от дрожания. О черт. Я заставил ее плакать. Я рассказывал ей все не для того, чтобы заставить ее плакать. Я просто отвечал на ее вопросы. Я ненадолго впустил ее в свою тупую жизнь. Больше, чем я впускал кого-либо.
— Ты — единственный человек, которому я рассказал о детях и маме. Я даже твоему брату не рассказывал.