Тито храпел на второй кровати. Снаружи, вокруг со всех сторон, до крайних пределов занятости номеров в видеовселенной забавлялись Маньящики, тропический остров, салун «Длинная ветка», Звездолёт «Предприятие», гавайские преступные фантазии, в воображаемых гостиных симпотные детки — что б они ни делали, над ними смеётся невидимая публика, — лучшие моменты бейсбола, вьетнамская кинохроника, боевые вертолёты и перестрелки, и шутки в полночь, и говорящие знаменитости, и девочка-рабыня в бутылке, и поросёнок Арнолд, а тут такой Док, по трезвянке, запутался в низкоуровневом обломе, из которого никак не выбраться, касаемо того, как Психоделические Шестидесятые, эта маленькая интермедия света, в конце концов закроет свои скобки, и всё утратится, всё заберёт обратно тьма… как из тьмы вдруг ужасно высунется некая рука и оттырит себе время — так же просто, как отобрать косяк у торчка и загасить его навсегда.
Док уснул только ближе к рассвету, а проснулся по-настоящему, лишь когда они переваливали Кэхоун, и ощущение было такое, что ему только что снилось, как он взбирается на больше-чем-географический хребет, с какой-то истощённой и обглоданной территории, а затем спускается в новую землю по некоему огромному решающему склону, и повернуть и взобраться по нему снова будет хлопотнее, чем он готов.
Перед самой темнотой Тито высадил Дока на Дюнной — и было это, как высадка на другую планету. Док зашёл в «Канальную» и обнаружил там пару сотен человек — все чужие, но ведут себя, как давние завсегдатаи. Хуже того — никого знакомого вообще. Ни Энсенадского Дылды или Флако-Гада, ни Св. Сбренда или Эдди Снизу. Док заглянул в «Уэволны» и «Эпический обед», в «Вопящий ультрафиолетовый мозг», в «Человека из Лахавчи», где от одного взгляда на менудо из носа текло, — и всякий раз то же самое. Не узнавал никого. Подумал было зайти домой, но его запарило, что и квартиру свою не узнаёт, а то и хуже — не узнает его она, её там не окажется, ключ не подойдёт или как-то. Затем ему пришло в голову, что, может, Тито высадил его в каком-то другом пляжном городке, в Манхэттене, Эрмосе или Редондо, а бары, едальни и тому подобное, куда он заходил, случайно в этом другом городке оказались в тех же местах — с тем же видом на океан или перекрёсток, к примеру, — поэтому он аккуратно стиснул голову обеими руками и, мысленно посоветовав себе сосредоточиться и приглядеться, дождался, когда ему подвернётся следующий неугрожающий прохожий.
— Прошу прощения, сэр, я, похоже, несколько дезориентирован? не могли бы вы мне, пожалуйста, подсказать, не Гордита ли это Бич случайно? — как можно более здраво, насколько хватило сил, а собеседник этот не убежал в панике искать ближайшего служителя законопорядка, а ответил: