— Завтра может быть очень поздно. Постарайся что-нибудь придумать. Попроси самолет у администрации области, сделай что-нибудь. Я не могу опоздать. Наташа может умереть.
Головин не стал ни о чем расспрашивать, лишь отошел на несколько шагов от сидящего в костюме Hugo Boss на земле шефа и стал набирать телефонные номера.
Через девять часов Полевой сидел в коридоре реанимации института Склифосовского. Рядом с ним был Давлетьяров в светлом свободном тренчкоте, напоминавшем больничный халат. Полевой позвонил ему с дороги из аэропорта и попросил приехать в Склиф.
— Гошка, держись, — Марат положил ему руку на плечо.
— Заткнись, Иуда. Это ты убил ее.
— Ты что, спятил? Я понимаю: то, что произошло, для тебя страшный удар, но я-то здесь причем?
— Дав, я все знаю, она мне все рассказала, — печально произнес Игорь. — Она по-настоящему полюбила тебя. Поэтому я решил, что нам лучше развестись. Я не хотел мешать вашему счастью. Я думал, что у вас это взаимно. Но вижу, что ошибся.
Он ударил рукой по колену.
— Полевой, ты чего? О чем ты? — пролепетал Давлетьяров.
— Дав, ты — трус. Даже сейчас, когда она борется со смертью, ты боишься признаться, что жил с ней. А она — замечательная женщина, и она достойна счастья, которое не мог дать ей я.
Давлетьяров глотнул воздух и сказал:
— Гош, не надо винить себя в том, что произошло. Совершенно понятно, что это был несчастный случай. Милиция тоже так говорит. Или ее надоумили ее сектанты, с которыми она в последнее время почти не расставалась.
— Она не могла сама свести счеты с жизнью, она слишком ею дорожила, особенно сейчас, — добавил Полевой, сделав ударение на последнем слове. Он внимательно посмотрел на товарища, ожидая увидеть его реакцию.
К двум бывшим одноклассникам, тревожно ожидающим новостей, подошел Головин.
— Игорь Николаевич, майор Беленький ждет Вас в холле, его сюда не пускают.
— Хорошо, передай ему, я сейчас подойду.
Головин вышел, а Полевой снова посмотрел на своего друга:
— Дав, скажи, у тебя был настоящий роман с Наташей?
— Гошка, какой роман, о чем ты говоришь? Это так, повесть, скорее всего.
— Признайся, что ты все специально подстроил, чтобы держать меня на крючке. Я знаю тебя, ты всегда мне завидовал, тому, чего мне удалось достичь, тебе нужны были мои деньги. Заигрывая с моей женой, ты делал это специально, чтобы меня скомпрометировать, чтобы я не сорвался и не отказался финансировать твои повторные выборы, — Полевой срывался на крик.
— Ты не поверишь, но деньги тут не причем, — опустив голову, тихо произнес Марат. — Невероятно, но мы трое знаем друг друга почти пятнадцать лет, но в последнее время Наташка стала казаться мне такой беззащитной и хрупкой, она так отчаянно нуждалась в любви и одобрении внешнего мира. Мне очень хотелось утешить и поддержать ее, сделать так, чтобы она поверила людям, по-настоящему поверила, а не по наставлениям своих полоумных друзей или учителей из секты. Она бросилась к ним от безысходности, потому что они обещали, что если она не станет есть мясо и часами будет читать мантру, она обретет счастье. Мне трудно сейчас тебе в этом признаваться, но я действительно полюбил ее.