Приехав домой, он позвонил в больницу и узнал, что Майкла сегодня выписывают. Пообещав заехать за ним в четыре, Ребус приступил к работе. Просверлил отверстие в двери и тут же понял, что для девушек это высоковато. Чтобы посмотреть в глазок, студенткам пришлось бы встать на цыпочки. Тогда он затолкал в дырку древесную замазку, просверлил новую и наконец установил глазок. Получилось кривовато, но ничего, главное — видно. Установить цепочку оказалось проще. После работы осталось два неиспользованных инструмента и сверло. Он подумал, не отвезти ли их обратно в магазин.
Потом он привел в порядок кладовку Майкла, сложил его белье в стиральную машину и поел макарон с сыром, которыми его угостили студенты. Он не стал извиняться перед ними за прошлую неделю, но сказал, что они могут пользоваться гостиной когда пожелают и, кроме того, он уменьшает их арендную плату, — последнее известие они, как и следовало ожидать, восприняли с энтузиазмом. Он ничего не рассказал про Майкла, рассудив, что брату это было бы неприятно. А установку цепочки и глазка на двери объяснил серией ограблений, происшедших в районе.
Он привез Майкла и большой пузырек с таблетками от бессонницы, заранее попросив студентов (за небольшую мзду) прогуляться вечерком, — у Майкла опять могла начаться истерика, и лучше бы обойтись без зрителей.
— Смотри, новый глазок, — сказал Ребус у дверей квартиры.
— Быстро ты.
— Протестантская трудовая этика. Или правильнее сказать — кальвинистское чувство вины? Все время путаю. — Ребус открыл дверь. — Еще, пожалуйста, обрати внимание на цепочку внутри.
— Видно, что делалось в спешке. Смотри, всю краску поцарапал.
— Не ворчи.
Майкл сидел в гостиной, пока Ребус готовил две кружки чая. Пока за ними не закрылась дверь, обоим казалось, что лестница полна угроз, и беспокойство одного передавалось другому. И даже войдя в квартиру, Ребус не чувствовал себя в полной безопасности. Но говорить об этом Майклу он не собирался.
— Такой, как ты любишь. — Ребус передал брату кружку с чаем. Он увидел, что Майкл снова плачет, хотя и пытается это скрыть.
— Спасибо, Джон.
Прежде чем Ребус успел что-либо ответить, зазвонил телефон.
Звонила Шивон Кларк, хотела уточнить подробности операции, назначенной на завтрашнее утро.
Ребус заверил ее, что все под контролем, от нее требуется только явиться и померзнуть несколько часов.
— Вы, как никто другой, умеете стимулировать подчиненных, — сказала она, завершая разговор.
— Ну и какие у тебя планы на вечер? — спросил Ребус у Майкла.
Майкл вытряхнул из коричневого пузырька большую круглую таблетку. Трясущейся рукой положил ее на язык, проглотил, запил чаем.