На той улице стояла его машина. Я врезалась в пустую машину, замерла и поняла, что буду стоять. Буду стоять до посинения — до тех пор, пока он не выйдет. В домах по соседству было много офисов, жилых квартир… Он вышел из парадной дома. Я бросилась ему наперерез. Мне хватило мужества сделать вид, что я случайно тут прогуливаюсь. Я чуть не бросилась ему на шею:
— Любимый!
Молча и холодно он отстранил меня рукой. Потом распахнул дверцу, не сказав ни одного слова, и жестом показал, чтобы я села внутрь.
— Хорошо, что я тебя встретил, — в его голосе был металл, — очень вовремя.
— Значит, ты не спешишь?
— Нет, я очень спешу.
— Мне выйти?
— Да, наверное…
— Ты мне позвонишь?
— Нет.
— Нет?
— Лучше сказать прямо…..
— Говори.
— Я женюсь.
— Что?
— То, что ты слышала. Я женюсь.
— На ком.?
— На одной девушке. Я был знаком с ней раньше, чем с тобой. Это дочь одного очень богатого бизнесмена, моего друга. Все уже решено.
— Ты ее любишь?
— Возможно. Но еще я женюсь на деньгах. У тебя никогда не было таких денег. Нет и не будет. Да и девушка красивая….
— Она настолько лучше меня?
— Причем тут — лучше или хуже! Я женюсь — вот и всё!
— Когда свадьба?
— В следующем месяце. Закажем ресторан, разошлем приглашения… Потом — поедем в свадебное путешествие… Как полагается…
— Что полагается?
— На богатых свадьбах! Знаешь, не надо так на меня смотреть! Я с самого начала предупреждал тебя, что между нами ничего не будет! И что жениться на тебе я даже не собираюсь! Ты была просто приятным приключением — вот и все. Мне жаль, если тебе это неприятно… Больше видеться мы с тобой никогда не будем… Как ты понимаешь… извини… мне жаль…
Ему жаль! Самым главным было — не показать слез! Я сжала руки так, что ногти врезались в ладони до крови. Но, странное дело, слез почти не было — одна только злость! Меня словно окунули в яму, полную черной смолы. Я стала черной и грязной…
— Поддонок!
— Что?
— Какой же ты поддонок! Мразь!
— Не надо так….
Но я уже выскочила из машины и мчалась вперед, сломя голову… И вдруг поняла, что он едет за мной.
— Лена! Подожди! Остановись, Лена! Давай спокойно поговорим.
Он въехал на тротуар, мне на перерез. Выскочил из машины:
— Лена, выслушай меня!
— Ты ничтожество! Тебе еще никто это не говорил? Тогда я скажу! Ты — жалкое, тупое ничтожество!
И, размахнувшись, изо всех сил ударила его кулаком по лицу. Разумеется, мой удар не причинил ему боли. Он усмехнулся:
— Ты ненормальная! Хорошо, что я тебя бросил!
Я бросилась бежать прочь. Только пробежав всю улицу, я вдруг поняла, что не разбираю дороги… Ничего, совсем ничего не вижу перед собой… Я присела на какую-то каменную тумбу возле дома и закрыла лицо руками. Отрубилась на несколько минут — словно потеряла сознание. Потом, очнувшись, нашла силы встать. Я шла по вечернему, залитому огнями городу. В темных переулках, мимо которых лежал мой путь, загорались и гасли окна жилых домов.