Период, последующий за всем этим, я назвала про себя «закулисьем». Потому, что работа стала для меня всем. Дело в том, что весь последующий месяц я провела за кулисами — концертов, фестивалей, жизни, самой себя. Я бралась за все коммерческие съемки концертов заезжих звезд, за любую рекламу для любой передачи, для любого телеканала, где хотели показать взятое мной у звезды интервью. Я развернула бурную концертную деятельность на следующий же день после того, как… Для того, чтобы не сойти с ума, мне требовался шум. Много людей, суета, беготня, все пустое. Ту тусовочную ерунду, которая не позволяет остаться наедине с собой. В этом мне помогал город. Город, ощущение темпа которого проникло в мою кровь.
С обнаженным, ободранным сердцем я бродила в бензиновых выхлопах запруженных машинами улицах, и вся моя боль маленькими резиновыми мячиками выкатывалась из — под моих ног. Я приникала к серым каменным монолитам, вслушиваясь в застывшую музыку темных окон, и подворотни плясали темными кругами возле моих глаз, и мне казалось, что все на свете не так уж плохо… Если я еще могу куда-то брести, вчитываясь как в новую книгу в пыль пройденных мною дорог.
Так получилось, что в каждый из последующих дней я бродила по городу с утра до ночи по каким-то важным или не очень делам. Это помогало мне очень сильно. Назначенные деловые встречи и неотложные визиты давали лишний повод к тому, чтобы не сорваться, а постоянно держать себя в руках. Внешне я выглядела как совершенно нормальный, цельный человек. Для того, чтобы таскаться по городу, в эти дни была полная необходимость.
Дело в том, что в городе должен был проходить один крупный фестиваль. На одном из телеканалов мне предложили проводить съемки музыкальных концертов. Работа была адской — тяжелой и по количеству времени, которой необходимо было потратить, и по физическим усилиям, и со составу нужных текстовок, но это было как раз то, что мне было нужно, чем тяжелее — тем лучше. Погружаясь полностью в этот водоворот, я могла забыть.
Суета помогала прогнать боль. Беготня и хлопоты забирали много усилий. И это было высшее мое достижение — найти способ не сойти с ума. Вся никчемность и унизительность профессии телевизионного журналиста заключается в том, что постоянно приходится унижаться перед огромным количеством людей. Унижаться, когда берешь интервью и когда получаешь аккредитацию. Еще ниже кланяться, чтобы тебя держали на работе и чтобы платили хоть какие-то гроши. Это очень унизительно: низко кланяться огромному количеству людей, про которых ты точно знаешь, что по своему умственному развитию и совершаемым поступкам они — полные ничтожества. Чтобы получить хорошую аккредитацию на престижное мероприятие, необходимо пройти очень много постов. Пройти эти посты нужно не бесплатно и не всегда удачно. Главное журналистское умение заключается в том, чтобы, минуя эти посты, пролезть. Хороший журналист умеет зайти в любую дверь, даже если не существует никакой двери. Я бросила всю свою напористость на эту работу — чтобы спастись от поджидающей меня бездны.