03.30
Центр города полностью блокирован группой захвата. Под контроль взято здание почтамта. Между гостиницей, горисполкомом и соседним жилым домом найдено подземное коллекторное сообщение. В холле гостиницы оборудован призывной участок и пункт раздачи оружия добровольцам. Пять бойцов высланы в разные районы города следить за возможным передвижением войск на подступах к центру. Обозначены секторы обстрела, планы обороны. Проводная сеть оповещения гражданской обороны оказалась не до конца исправной, но всё равно, охватывала большую половину города.
03.40.Минск. президентский комплекс Дрозды.
Каялович крепко спал. Его разбудил стук в дверь спальни помощника по особым поручениям.
— Сейчас выйду, хватит барабанить, — отозвался президент и в пижаме вышел из спальни.
— Доброй ночи, то есть доброе утро, — тихо, но слегка взволнованно поздоровался помощник.
— Давай быстро говори, что там. Опять авария? Я ещё до шести поспать должен.
— Вы знаете, что-то случилось в Барановичах.
— Я тебя к чёртовой матери выгоню за такое, что-то случилось, не знаю что, но президента побужу. Что может случится в Барановичах?
— Оборвалась вся связь с городом, не отвечает ни один телефон, ни проводные, ни сотовые. Минут двадцать назад в Минск дежурному МВД какой-то таксист дозвонился, звонил с соседнего района, сообщил, что горит барановичское УВД и никто не тушит, потом рассказал, как у него какой-то спецназ такси угнал.
— Может у этого таксиста белая горячка?
— Я дал команду разобраться, уже дозвонились в ляховичский райотдел, что за 15 километров южнее Баранович, оттуда выслали два наряда на проверку, обещали через минут двадцать дать полную информацию.
— Не нравится мне это.
— Может из Минска оперативный отряд выслать?
— Ладно, подождём известий от ляховичских нарядов. Жди меня у кабинета, сейчас подойду.
Каялович вернулся в спальню и стал быстро одеваться. Застегивая на ходу рубашку он ускоренным шагом пошёл в кабинет. У двери, кроме помощника, его уже ожидали начальник охраны и офицер связи.
03.50.
Два милицейских наряда из Ляхович на стандартных уазиках въехали в Барановичи. Оконные дворники со скрипом смывали с лобовых стёкол потоки ливня. Начинало светать. Город был пуст. По дороге не встретилась ни одна машина. Зарева пожаров из-за дождя не было видно. На площади перед железнодорожным вокзалом стояло много легковушек и одна пожарная машина с включёнными мигалками. Но наряды не стали останавливаться, а на высокой скорости проследовали в сторону центра. Поднявшись на мост через железную дорогу, они заметили горящее здание военной комендатуры, огонь вырывался только с окон, крыше не давал загореться непрерывный дождь и она только испускала пар, смешанный с дымом. У моста милицейские машины засёк боец-наблюдатель и доложил в штаб. Выехав на центральную улицу, милиционеры увидели, что в пятистах метрах впереди она плотно перегорожена техникой. Машины сбавили скорость. Из некоторых окон прилегающих жилых домов выглядывали проснувшиеся жильцы и испуганным взглядом провожали два уазика с надписями на бортах: город Ляховичи, милиция. Приблизившись к неохраняемой автобаррикаде наряды остановились. Два удлинённых Икаруса были припёрты к стенам домов и перегораживали не только тротуары, но и часть проезжей боковой полосы. В семиметровом проёме между автобусами, по самому центру дороги стоял гусеничный трактор. За баррикадой виднелась центральная площадь с двумя БМП у входа в горисполком. Командир наряда достал рацию, понажимал на кнопки, ударил её ладонью, выругался и приказал двум сотрудникам пролезть в щели между автобусами и трактором, чтобы проверить обстановку на площади. Окружающая картина настораживала. Все достали табельные пистолеты и передёрнули затворы. Внезапно, во дворе соседнего дома раздался рёв мощного мотора, через секунду, из-за угла выскочила БМП. Наряды оказались между баррикадой и боевой машиной. БМП открыла огонь. Милиционеры кинулись в укрытия, кто за уазики, кто за трактор, но от пулемётных очередей убежать успели только двое, остальные попадали на асфальт и корчились от ранений. Огонь с БМП не прекращался в течение двух минут. Борта машин и автобусов были изрешечены пулями. Живыми остались только два счастливчика, которые прижались к стальным гусеницам трактора. Их не тронули, приказали собрать оружие у убитых сослуживцев и отнести в холл гостиницы.