* * *
Маша бежала по скользкой брусчатке. В сумочке лежали пятьсот долларов, которые она собиралась выслать матери к празднику.
Из-за угла вышел угрюмый парень и с силой двинул ее плечом. Одновременно с этим Машу толкнули в спину и вырвали у нее сумку. Набрав в легкие воздуха, она заорала:
– Во-о-оры-ы-ы!
Грабители побежали в сторону Шмитовского проезда.
– Во-о-оры-ы-ы! – кричала Маша, чувствуя, что еще минута – и ее разорвет от натуги.
Мимо нее промелькнул крупный мужчина, он мгновенно преодолел сотню метров и у перекрестка тараном сшиб одного из грабителей. Маша тоже бежала туда, но высокие каблуки не давали набрать скорости.
Тем временем герой вернулся назад.
– Вот, – он протянул ей сумку. – Жаль, не успел набить гаду чавку. Сбежал.
– Я вас знаю? – спросила Маша.
– Михаил.
– Подожди, – она вгляделась в лицо избавителя. – Ты – охранник? Работаешь у Николая Ивановича?
– Узнала, – он улыбнулся. – Точно. Позапрошлой ночью вез тебя до дому.
– Ну, спасибо, – Маша обняла его. – Не знаю, как благодарить.
– Может, встретимся?
Она отступила назад.
– Знаешь, не могу отказать…
– Ну, так что? Послезавтра вечером я свободен.
– Хорошо. – Маша улыбнулась. – Послезавтра в шесть на этом же месте.
«Во всем виноват я», – сказал итальянец, спасая Еву от неизбежного увольнения. Джакомо не подозревал, что его «вина» заключалась не в том, что Рюмина стала лысой, а в том, что Ева собралась его полюбить.
Еще неделю назад Ева Полонская еле-еле «дошаркивала» до работы. Теперь на смену ее меланхолии пришли прыгучесть и жизнелюбие.
Скандал с Рюминой удалось замять. Насте подарили парик из натуральных волос, которые были намного лучше ее собственных, и дали сертификат на бесплатное обслуживание в салонах «Саваста Фьоре».
Джакомо перешел на работу в центральный офис. В тот же день парикмахеры-стажеры уже шушукались на его счет. Любой маршрут, куда бы ни шел итальянец, заканчивался у стойки администратора. Вечером он предложил Еве свидание.
Сердце ее сладко заколотилось, внутри что-то оборвалось. Она поняла: пришло время истратить избыток чувств, образовавшийся после ухода Люсика.
Ровно в шесть Джакомо распахнул перед ней дверь. Они вышли на улицу. Ева спросила:
– Куда пойдем?
– Неподалеку есть галерея. Там выставляют рисунки Федерико Феллини.
«А Люсик бы позвал в ресторан», – подумала Ева и, словно испугавшись, что ее разочарование может передаться Джакомо, сказала:
– Отлично, значит, идем в галерею. – На самом деле она не знала, что для нее лучше.
Шагая рядом с ней, Джакомо чуть забегал вперед. Он походил на свипера, того игрока в керлинг, который бежит перед скользящим камнем и щеткой трет перед ним лед. Наконец у Евы появилась возможность повысить самооценку. Но чем больше она старалась, тем хуже у нее получалось.