— Да кому она нужна, штрафная кровь?! Кто ее, скажи, жалеет? — ожесточаясь, возразил Курбатов. — Плевать на нее хотели — бесценок!
— Брось, Глеб, горячку ведь несешь. И сам не хуже меня это знаешь. Закусил удила и городишь черт-те что. Как это, кровь — бесценок? Соображаешь, что говоришь?
— А иди ты знаешь куда?! Поучи свою бабушку, а меня не надо.
Курбатов сердито замолчал, Павел тоже. Акимов и Бадаев в спор не вмешивались, держались позади. Так и разошлись по взводам: первые двое — насупленные, непримиренные, вторые — смущенные таким непростым разговором.
* * *
Сигнал тревоги врасплох не застал. Накануне беспроволочный солдатский телеграф известил точно: в ночь батальон выступает на передовую. Устраиваясь на ночлег, заранее собрали и увязали вещмешки, порядком сложили обувь в проход, чтобы все было под рукой.
Вынырнув, как и положено взводному, первым из сутолочной бранящейся тесноты землянки, Павел торопил людей в строй. Не дождавшись вечно последнего Яффу, бросился с докладом к Суркевичу.
На огромном, поглощенном непроглядной тьмой пространстве, пришедшем в движение, слышались требовательные командирские голоса, шум тяжелой беспорядочной беготни и суматохи. Всюду, где во мраке угадывалась колыхавшаяся масса солдатского строя, запаленно сипели и откашливались люди, ярились на отставших.
В глубине слившейся с землей черноты, там, где пролегал проселок, приглушенно урчали моторы грузовиков, тускло посвечивали затемненные фары. В направлении к ним удалялись шагавшие на посадку солдаты.
Суркевич приказал выводить взвод на дорогу, к машинам. Павел слышал, как подгонял и распекал он затем Акимова, прибывшего с докладом позже остальных взводных.
Второй роте выделили под погрузку четыре «Студебеккера», по одному на взвод. Тесновато, но терпимо. В кабине первой машины поместился старший лейтенант Суркевич, во второй обосновалась ротный санинструктор старшина Малинина, в третьей и четвертой — Акимов и Курбатов. Павел предпочел ехать наверху, с товарищами.
Кузов грузовика взяли штурмом: наградой за расторопность служило место на откидных сиденьях. Проследив за погрузкой, Павел полез через борт последним. Не успел распрямиться, как со всех сторон послышалось:
— Давай до кучи, взводный! Потеснимся малость…
— Притуляйся до нас, Колычев, бронь приберегли!.. Малое дело — место в машине. — Павел мог бы своей властью освободить для себя любое, но все-таки приятно, когда люди сами, по своей охоте о тебе заботятся.
Разглядев Махтурова, протиснулся к самой кабине, вклинился между ним и Кусковым. Можно было ехать. Но приказа на отправку колонны почему-то не поступало. Судя по усилившемуся шуму голосов в хвосте колонны, посадка солдат там застопорилась.