Помешкав — не по уставу вроде, да и непривычно со старшими по должности сидя разговор вести, — Курбатов тем не менее присел. Но тона не сменил, продолжал рубить фразы, словно листок по учету кадров зачитывал.
— …Уроженец Костромской области. Год рождения — 1909-й. Социальное происхождение — из крестьян-бедняков. В РККА с 1931-го. Разжалован из капитанского звания на основании нарушения приказа НКО за номером 227…
— Достаточно! — хмуро прервал ротный, не дослушав его до конца. Неприязненный тон Курбатова дал понять ему, что беседы по душам, как задумано, с командирами взводов не получится, если не придать ей другого направления.
И он поспешил сгладить неловкость, заговорив с Акимовым, а затем с Колычевым и Бадаевым. Стал расспрашивать, что за люди во взводах, чему обучены, как с дисциплиной. Под конец приказал взять на учет бывших членов партии и комсомольцев и списки представить ему без промедления.
Вполне оценив обходительность и доброжелательность нового ротного, то есть чисто человеческие его качества, Павел в то же время не изменил своего первоначального мнения о нем и расположением не проникся, скорее наоборот. Слишком неказистым, мало подходящим для условий штрафной роты показался ему Суркевич. Охотно соглашаясь, что артиллеристом он мог быть и неплохим, Павел, однако, как ни пытался, не мог представить его в роли командира и воспитателя сотни людей с весьма непростыми характерами. На этом месте представлялся ему человек совершенно иного склада.
— Без головы они там наверху, что ли? — вслух высказал он свои сомнения, когда все четверо взводных возвращались назад. — Неужели никого более подходящего подобрать было нельзя. Батальон-то ведь штрафной…
— Таких хлюпаков только сюда и направлять! — с пол-оборота завелся желчный Курбатов, кривя сухое нервное лицо. — Двойная выгода.
— Не понял что-то я, объясни! — сдержанно переспросил Павел.
— Наивный ты человек, Колычев! — не справляясь с раздражением, заговорил Курбатов. — Да в любой другой части от такого Суркевича потребуется, чтобы он головой соображал, людей и технику берег. А в штрафном проще простого. «Вперед!» — и все тут. Ни думать, ни бояться. Даже за потери никто не спросит. Чем больше нас перебьют по его милости — тем лучше. Воздух станет чище…
— Ну, ты это брось! Говорить — говори, да не заговаривайся! Такими вещами, знаешь, попусту не бросаются.
— А это так командир пятой роты Доценко своим солдатам популярно объяснил. В назидание, так сказать…
— Ну и что с того? Мало ли чего по запальчивости да по глупости ляпнуть можно. Своя голова для чего на плечах — только продолжением шеи, что ли, служит?