Религиозное воспитание кадет в Сумском кадетском корпусе считалось важной частью воспитания будущего офицера в любви к Родине, верности государю императору, преданности армии на всю жизнь.
Интуитивно мичман Б. Садовинский чувствовал, что в новой присяге содержится какое-то внутреннее противоречие.
С одной стороны, размышлял Бруно, Временное правительство обещало признать любой выбранный Учредительным собранием образ правления страной.
С другой стороны — Временное правительство обязывалось всячески подавлять любые попытки к восстановлению монархического строя, хотя Учредительное собрание могло предложить стране и такой строй, во главе с новым монархом. Таким образом, получалось, что офицерам, матросам и солдатам приходилось давать клятву на верность правительству, которое публично превышало свои полномочия.
На Балтийском флоте у многих текст новой присяги также вызывал сомнения: не провокация ли это? В связи с этими вопросами 19 марта 1917 года начальнику Минной дивизии капитану 1-го ранга А. В. Развозову пришла разъясняющая, относительно текста присяги, телеграмма от комфлота вице-адмирала Максимова:
«Принята: 19/III в 12 час. 00 мин.
Служба связи Южного района Балтийского моря.
ТЕЛЕГРАММА Наминдиву Посыльное судно “Кречет” 18/го марта 1917 года
Министр юстиции Временного Правительства Керенский мне лично подтвердил что текст присяги не может вызывать сомнений. Объявляю что вся действующая Армия Черноморский флот принесли присягу на верность Родины и повиновению правительств которое в свою очередь так же принесло присягу новому строю. Предлагаю о вышеизложенном объявить вверенным мне частям флота и армии и продолжение приведения к присяге текст коей был объявлен моим приказом от 11/го марта сего года.
Исполнение донести. Вице-адмирал Максимов»
(РГАВМФ. Ф. 481. Оп. 1. Д. 74. Л. 10)
Духовная составляющая новой присяги, участие в ее принятии русского духовенства, как-то сглаживала сам этот факт, требование командования флота присягнуть новому правительству, принятие присяги коллективно — в строю — все-таки заставило флотских офицеров, и мичмана Бруно Садовинского в том числе, смириться в душе с новой присягой. Все офицеры и матросы эскадренного миноносца «Расторопный» приняли присягу на верность Временному правительству.
С началом революционных событий в Петрограде, жизнь в Гельсингфорсе сильно переменилась.
Начались перебои с хлебом. Витрины магазинов, некогда блистающие красотой и разнообразием, поблекли. Город продолжало лихорадить от свершившейся «великой и бескровной революции».