В конце апреля у мичмана Садовинского состоялся разговор с командиром, старшим лейтенантом А. И. Баласом.
— Кажется, в Финляндии не все благополучно, — говорил Балас. — Финский сенат разглагольствует о самостоятельности. Мало им, что в марте были восстановлены привилегии, утраченные Финляндией после революции 1905 года, был назначен новый генерал-губернатор и созван их сейм.
— Вы знаете, Бруно, — продолжал Александр Иванович, — что финнов в русской армии очень мало. Обязанность проливать кровь за Россию большинству военнообязанных финнов заменили денежной воинской повинностью. В Финляндии в последнее время нарастают антироссийские настроения, и местные вожди Социал-демократической партии Финляндии, все эти господа: Вийки, Токойи и Гюллинги — всеми силами способствуют этому и, кроме того, всячески поддерживают прогерманские настроения.
— Да, — согласился с этим Садовинский, — отношения финнов к русским за войну заметно ухудшились. На любой вопрос они отделываются кратким «неомюра» — не понимаю, и все.
Шведские и финские надписи на вывесках магазинов, на трамваях, на табличках с названиями улиц, шведская и финская речь в толпе на улице, марки и пенни сдачи в магазине — все это заставляет русского человека чувствовать себя в Гельсингфорсе, как в иностранном городе.
— Я не об этом, — продолжил командир. — Со свержением Николая II личная уния Финляндии и России была де-факто ликвидирована. Это значит, что отделись Финляндия от России, здесь сразу же появятся немцы, германские войска, и нам — флоту и офицерам флота — придется из Гельсингфорса выметаться. Весь вопрос в том — когда и куда?
— Неужели все так серьезно? — спросил Бруно и признался: — В кошмаре всего пережитого я об этом как-то не задумывался.
* * *
Весеннее тепло разливалось над Балтикой. Принесенное ветрами с Атлантики, оно радовало обывателей Гельсингфорса, давая людям надежду и вселяя в них уверенность в будущем.
Флот тоже чувствовал весну. И главным показателем этого была телеграмма Штаба командующего флотом, разрешающая ношение белых чехлов на фуражках и бескозырках:
«30 апреля 1917 г.
ТЕЛЕГРАММА № 2092
ВСЕМ: Разрешается с первого мая ношение на фуражках белых чехлов.
Комфлота вице-адмирал Максимов».
(РГАВМФ. Ф. 479. Оп. 2. Д. 1254. Л. 31)
30 апреля 1917 года в Гельсингфорсе был создан и начал работу Центральный комитет Балтийского флота — «Центробалт», куда входили выборные матросы с кораблей Гельсингфорса, Кронштадта и Ревеля. Сначала скромно ютившийся на транспорте «Виола», «Центробалт» быстро разросся и забрал в свое распоряжение шикарную императорскую яхту «Полярная Звезда», а потом и роскошную яхту «Штандарт».