***
Было темно и душно, кровь пульсировала в Гэрриет толчками, в ушах гудели знакомые голоса.
Испуганный всхлип Шатти:
- Она не умирает? Нет? Нет?
Голос Ноэль с металлическими нотками раздражения:
- Господи, нет, конечно. Это просто обморок.
Голос Кори, громкий и резкий от волнения:
- Да расступитесь же наконец! Не видите, ей нечем дышать!
Еще один голос - бархатистый, медлительный. Неужели Саймон?
- Все, малышка. Теперь все будет хорошо, я же с тобой.
Потом черная туча снова заклубилась и поглотила ее, потом начала медленно рассеиваться, и наконец, открыв глаза, она увидела склоненное над ней лицо, бледное в обрамлении собольего воротника, - лицо, которое являлось ей в снах и пропадало в кошмарах.
- Саймон, - с трудом разлепив губы, пролепетала она. - Это правда ты?
- Привет, детка. Это я. Но не разговаривай, тебе сейчас нельзя.
- Ты не сон?
Он улыбался, но его глаза блестели, словно от слез.
- Я не сон. Вот, потрогай. - Он протянул руку и коснулся ее щеки. Она повернулась, чтобы поцеловать его руку, но он сказал:
- Лежи тихо, не дергайся.
- Где я?
- Во врачебном пункте. Какой-то старый педик - наверное, самый главный здешний врач - уже перебинтовал тебе руку. Ты порезала ее о стекло часов, которые были у тебя в кармане, - наверное, слишком сильно сжала их от неожиданности, когда увидела меня. Мне, честно говоря, приятно, что я до сих пор так на тебя действую.
Кажется, что-то тут было не так, но Гэрриет в своем полубессознательном состоянии не могла сообразить что.
- Где Кори? Где дети и вообще все?.
- Хватит волноваться обо всех, - прервал ее он.
- Саймон, какой ты красивый, - пробормотала она, и он тут же расплылся в довольной улыбке.
Намочив тонкий носовой платок в кружке с водой, он начал бережно вытирать кровь с ее щеки. От платка пахло лавандой.
- Когда ты немного придешь в себя, я отвезу тебя в больницу - там тебе наложат швы.
Гэрриет проследила за тем, как он закурил сигарету и вставил ее в синий мундштук.
- Саймон, это Ноэль заставила тебя сюда приехать?
На его лице появилось обиженное выражение.
- Думаешь, я такая скотина? Вскоре после того, как я видел тебя последний раз, мы с Борзой окончательно разошлись, с тех пор я пытался тебя разыскать. Никто ничего толком не мог сказать - ни Тео, ни твоя бывшая хозяйка, ни даже родители. Про ребенка я вообще узнал только сегодня утром, когда мне позвонила Ноэль. До сих пор не могу прийти в себя: то радуюсь, что ты наконец-то нашлась, то пытаюсь представить, сколько тебе пришлось за это время пережить, и сам прихожу в ужас. Он взял ее за обе руки.