– Слышу, слышу. Гони эту дурынду в три шеи, надоела, – посоветовал другу Николай, вылавливая со дна лодки очередную жертву московского произвола.
– Слышала, что сказали? – наступал на Таську Борис. – Вали отсюда, пока я добрый. Ты о нашей жизни по новостям раз в году узнаешь, а мы здесь выживаем.
Тем временем с одинаковым выражением глуповатого любопытства на лицах к лодке подвалили Ленка с Геной, оба в изрядном подпитии.
– Ребята! – с ласковой придурью позвал Гена, но в пылу перепалки на него никто не обратил внимания.
– Ну да, бедные-несчастные, – скривилась Таська, – с хлеба на воду перебиваетесь. А «хаммер» – это так, покататься взяли. Кстати, у кого взяли? У соседнего племени рыболовов?
– Таська, ты чего нарываешься? – пьяно удивилась Ленка и дернула Тасю за куртку.
– Чё это она тут языком лязгает? – завелся с пол-оборота Гена, – нет, чё это она лязгает?
– Совсем нюх потеряли эти столичные, – кипятился Боря, – давай, москалька, давай проваливай. На крыло, и домой. Никто с тобой здесь не станет работать, ни один бригадир. Я отвечаю.
Рыбацкая склока трансформировалась в политическую – кому рассказать, мелькнуло в Таськиной головушке, – не поверят. Бред какой-то. До чего отсталый народ.
– Да пошли вы все! – На Таську разом навалились голод, усталость и боль. Не чувствуя ни рук, ни ног, она побрела к костру с твердым намерением выпить и закусить. Шпротами. Назло этим рыбакам-мракобесам.
– Сама пошла, – догнали Таську чьи-то грубые слова.
Нет, это уже не спишешь на придурь, шовинизм или сахалинский синдром – это обычное трамвайное хамство.
Кругленькая и маленькая, Таська распрямила плечи, с достоинством, на какое была способна, обернулась:
– Лен, дай, пожалуйста, ключ от дома.
Ленка переводила взгляд с Таськи на компанию земляков, решая, чью сторону принять. Победила женская солидарность:
– Ребята, прекращайте, ну чего вы, в самом деле, взъелись? Ну нельзя же так. Откуда она могла знать, что тайменя ты не ловишь?
– Лен, дай ключ, – с нажимом повторила Таська. Сохранять достоинство с каждой минутой становилось все трудней, слезный ком уже подкатил к горлу.
– Куда ты пойдешь? – замахала на нее руками Ленка. – Прекрати.
– Хорошо, я уйду без ключа, – срывающимся голосом проскрипела Таська.
Поняв по Таськиному тону, что отговаривать ее бесполезно, Ленка полезла за ключом в карман красной куртки.
– На, держи. – Она сунула Таське связку.
Забыв об усталости, Тася резво развернулась и зашагала прочь от озера в сторону дороги, краем уха слыша, как Ленка пытается усовестить рыбаков:
– Ребята, ну зачем вы так? Сами же завтра пожалеете…