Многие комментаторы отметили перемены в творческом настроении Петросяна. Но, пожалуй, самое приятное для Петросяна признание сделал в своем интервью победитель и главный забияка чемпионата Таль:
— Турнир прошел необычайно оживленно. Все играли с большой «спортивной злостью», охотно шли навстречу стремлениям обострить борьбу — в таком соревновании интересно и приятно играть. Толуш, Бронштейн, Петросян, Нежметдинов много сделали для повышения накала спортивной борьбы.
Итак, в XXIV чемпионате от «железного Тиграна» осталось одно прозвище. Петросян словно мстил себе за долгую диету и теперь, получив волю, бесшабашно пировал. В поисках утраченной агрессивности он потерял непробиваемость в защите, но ничуть не жалел об этом. Петросян проиграл четыре партии — вдвое больше, чем в Амстердаме, но зато выиграл семь! Он уступил «свое» четвертое или пятое место, разделив с Корчным седьмое-восьмое, но зато вышел из этого испытания возмужавшим и помолодевшим в одно и то же время.
Скинув цепи осторожности, он почувствовал необычайный подъем духа. Он знал — сделать предстоит еще многое, пройдут еще годы, пока он освоится в новой (или старой?) роли, но начало было положено.
Следующий, XXV чемпионат страны был одновременно зональным турниром. Хотя здесь спортивная цель — попасть в четверку — подавляла собой творческое начало и никто не упрекнул бы Петросяна в чрезмерной осторожности, он все же боролся вместе с Талем и Спасским за первое место. Не за второе или третье, а именно за первое! Правда, в этом турнире особенно рисковать он не мог, и как и все, придерживался, в основном, отборочной тактики, но на легкую ничью с ним, на его «злостное миролюбие» уже мало кто мог рассчитывать.
Этот чемпионат проходил в начале 1958 года в родном городе Таля — Риге. До четырнадцатого тура Петросян шел в ведущей группе, затем догнал лидера — Спасского, а после шестнадцатого тура единолично возглавил турнир. В следующем туре он сохранил лидерство, но в восемнадцатом, предпоследнем, туре его настиг Таль.
В последний день Петросян играл черными с Авербахом, а Таль, тоже черными, со Спасским. Таль и Петросян имели по одиннадцать с половиной очков, Авербах и Спасский — по десять с половиной (у Бронштейна было одиннадцать очков). Хотя партия с Авербахом длилась всего двадцать два хода и кончилась вничью, она была начинена взрывчатыми веществами. Достаточно сказать, что в один момент Петросян предложил жертву ладьи. Правда, именно «предложил», потому что принятие жертвы было не обязательно. Авербах благоразумно отклонил предложение, и спустя несколько ходов соперники заключили мир и немедленно присоединились к зрителям.