Мальчишки стояли и молча смотрели на меня, на их скуластых физиономиях ничего было не понять.
– А почему мы должны тебе верить?- наконец сказал тот, которого назвали Ильясом,
– может, ты просто хочешь нас продать в рабство. Мы таких уже видели и не одного.
Я не собирался терять с мальчишками много времени, хотя мне очень захотелось иметь таких ребят у себя, с их задатками они могли бы стать отличными тенями, и их возраст давал возможность воспитать их так, как нужно мне. Так, что я объяснил им, как меня найти, если они все же решат быть моими учениками и воинами, кинул им мелкую монету и ушел, тщательно контролирую окружающее, чтобы меня не прикончили эти малолетние преступники.
Когда к вечеру, после моих мытарств в канцелярии, я подошел к воротам дома, около них сидели нахохленные мальчишки, сейчас они ничем не напоминали тех бесстрашных драчунов, которые метали ножи в огромного взрослого воина.
Я, не показывая своей радости, безразлично посмотрел на них, и начал стучать в дверь, сейчас она открылась гораздо быстрее, чем утром и оттуда выглянула улыбающаяся Феодора. Посмотрев на парней, я махнул им рукой, приглашая их заходить, и они, готовые в минуту дать деру, медленно подошли к калитке. Феодора поглядела на них, и улыбка медленно сползла с ее лица. Она явно хотела что-то сказать, но побоялась.
Мы все вместе зашли во двор. Мальчишки жадно разглядывали окружающее, и на их лицах проступало разочарование. Я засмеялся:
– Не тревожьтесь, все у вас будет, скоро вы не узнаете этот двор.
– Господин,- обратилась ко мне Феодора,- я все сделала, как вы приказали, можете посмотреть. А отцу стало лучше он даже смог сесть и поговорить со мной. Он очень волнуется, что не смог встретить вас, как полагается. Можно я ему скажу, что вы не гневаетесь?
– Вот же прохиндейка, ей кажется, что перед ней молодой парень, перед которым можно кокетничать,- подумал я.
– Феодора, передай ему, что он может не бояться, а сейчас показывай, что ты сделала.
Мы прошли в дом и поднялись в мою комнату, парни следовали за мной, как приклеенные. Действительно комнату Феодора отскоблила на совесть, все сверкало чистотой, и только тюк с моими вещами был здесь, как инородное тело. Я машинально отвязал от него саблю, замотанную в тряпки и стал их снимать. Скоро на свет появились ножны, я протер их последней тряпкой и услышал за спиной глубоких вздох. Я повернулся, оба мальчишки не дыша, смотрели на саблю. Затем они очень быстро заговорили на незнакомом языке. Как не старался, разобрать, что они говорят, я не мог. Неожиданно они прервали свою беседу, и один из них спросил: