Старший сын пожал плечами.
– Прости, батюшка, но в Страже каждый за себя. Ктото на сам Ниггурул выходит, хранителем становится, ктото в войске, ктото в обслуге – такие тож есть, спокойной жизни захотевшие. Нет мне до них дела.
– Глупо, сыне. С кем на поле боя выходишь – они тебе как родня должны быть. За кого ты жизнь отдашь, как и они за тебя.
– Тут оно не так, – покачал головой Ариша. – Твари – они ведь не то что люди. Гончих эльфийская магия бьёт, мы так, на подхвате. Наше железо только чутьчуть нужно.
– Это Борозда тебе поведала?
– Нет, Полночь, – потупился старший сын.
Это было неправильно. Ариша ж не дурак, сколько он, Лемех, ему историй рассказывал про собственную молодость, про роту, про то, как спину друг другу защищали, как без этого никуда не деться было? А тут он вдруг – «неважно»!
– Ничего ты нам не скажешь такого, чтобы нас отсюда увести! – вновь вскинулся Гриня. Он то начинал огрызаться, то впадал в какуюто непонятную прострацию, тупо глядя перед собой. – Лес наш дом! Борозда – моя судьба!
Лемех помолчал.
– Что ж, сыны мои, отец может вас лишь до какихто пор неволить. Коль твёрдо решили, то прощевайте. Матери хотите чего сказать напоследок?
Ариша закусил губу, в глазах его застыло страдание. Гриня, напротив, лишь фыркнул.
– Не знаю я никакой матери. Лес мне и отец, и мать. А ты иди. Надоел.
Он напрашивался на ещё одну оплеуху, но Лемех лишь усмехнулся.
– Что ж, смел ты и впрямь, когда твои дружкиэльфы вокруг. Ну, а коли такой смелый, так бери меч да выходи во двор. Придётся, видать, тебя понастоящему учить. Как не учил ещё ни разу.
Ариша дёрнулся было, но Гриня уже кричал, брызгая слюной, приседая и дико выпучивая глаза:
– Нет! Нельзя меня! Нельзя! Я нужен! Без меня никак! Борозда!.. Она… она… меня тоже любит! Она не даст! Не позволит!
– Идём, – железные пальцы Лемеха сомкнулись на запястье у Грини.
– Батюшка… ну не в себе он, не в себе, – попытался встрять Ариша.
– В себе или не в себе, а за длинный язык учат, – Лемех без особых усилий выволок упирающегося Гриню под ночное небо. – Ну, чего замер? Меч тебе не дали, что ль? Ничего, сейчас добудем. Эгегей! Полночь! Клинок не одолжишь? Одного мальца надо жизни поучить.
Месяц, Полночь и Борозда так и кинулись к ним.
– Ты чего задумал, Лемех?!
– Парень всё забыл, чему я его учил. Пора напомнить.
– Может, учитель скверный попался?
– Полночь, так как, одолжишь мечто? А то смешно сказать, взяли мальчишку в вашу Стражу, а даже захудалого клинка не подарили.
– Гриня не мечом сражаться должен, – вступила Борозда. – Да отпусти же ты его, Лемех!