Проливной дождь глухо стучал по бетонным дорожкам и по крыше машины. После изнуряющей жары на Алгарве здешняя погода могла бы показаться даже приятной, но Марко был слишком занят собственными мыслями, чтобы вообще обращать на это внимание. Он смотрел в окно, но не замечал проносившихся перед ним кварталов, в которых раньше у него никогда не было повода бывать. Он думал о том, что скоро снова увидит Грейс, и эта мысль заставляла его колени дрожать, а сердце яростно биться.
С момента их расставания прошло всего полтора месяца, но Марко вряд ли смог бы вспомнить, что делал все это время. Работа больше не занимала его, он сделался злым и раздражительным и резко реагировал на любые, даже самые мелкие, неудачи, чего раньше за ним не водилось. Он несколько раз звонил Грейс по тому номеру, который она оставила, но он постоянно был недоступен. Тогда он попытался позвонить в фонд — его номер выяснила для Марко Мартина, его секретарша, в день первой встречи с Грейс. Но менеджер, ответивший на звонок, отказался предоставить какую-либо информацию о Грейс — где она сейчас и когда вернется, мотивируя это тем, что Марко не член ее семьи.
Он с радостью сообщил бы сотрудникам фонда, что в скором времени, как он надеется, это утверждение перестанет соответствовать истине, — но, к сожалению, вряд ли это изменило бы их позицию. Тогда он решился позвонить родителям Грейс и побеседовал с ее отцом.
Мистер Фолкнер сообщил Марко, что Грейс заболела и сейчас в госпитале в Африке и что он на днях вылетает туда, чтобы отвезти дочь в Великобританию. Это было неделю назад, и с тех пор Марко ждал, потому что Грейс была еще слаба и ее родители просили ее не беспокоить. Это стало еще одной проверкой на стойкость — он не мог даже узнать, лучше ей или хуже. Марко сходил с ума от беспокойства и страха, что Грейс умрет и даже не узнает, что он все это время был рядом и жаждал сказать ей, как много она для него значит. Но вот наконец ему разрешили к ней приехать.
Мигель остановил машину напротив симпатичного кирпичного особняка, и Марко сложил руки и прошептал что-то вроде молитвы. Руки у него слегка дрожали от волнения и беспокойства за Грейс. Он вдруг вспомнил вечер перед ее отъездом, когда Мигель рассказал ему о своей возлюбленной, которая умерла от болезни. «Господи, почему мне не пришло в голову поехать с ней в Африку?» — в который раз задался вопросом Марко. Он был так обижен ее внезапным отъездом, что даже понимание того, что ее действия заслуживают глубочайшего уважения и восхищения, не заставило его быть с ней мягче.