Хотя, с другой стороны, он был совершенно ошарашен и с трудом мог совладать с собой.
— Мы на месте, сеньор Агилар, — произнес Мигель, распахивая дверцу и держа над головой большой зонт.
За недели отсутствия Грейс Мигель стал для Марко настоящим другом. Шофер ободряюще улыбнулся; в его улыбке сквозило полное понимание того, что сейчас чувствует его сеньор, и стремление поддержать товарища в трудную минуту.
— Я подожду в машине, — сказал он.
Марко нервно провел рукой по волосам и поправил костюм, а затем взял зонт, подошел к двери и позвонил.
Он представился пожилому мужчине, который, собственно, и был отцом Грейс, и проследовал за ним сквозь безупречно убранную гостиную в застекленную оранжерею, где, по его словам, и находилась Грейс.
Когда Марко увидел Грейс, у него перехватило дыхание. Она неподвижно сидела в деревянном кресле-качалке и не отрываясь смотрела в сад, на дождь, который трепал ветви деревьев. Ее распущенные волосы рассыпались по плечам и были несколько длиннее, чем он помнил. Грейс была одета в тонкий белый свитер и синие джинсы, а ее тонкие пальцы крепко сжимали подлокотники кресла, словно утопающий соломинку. Она напомнила Марко фарфоровую статуэтку на каминной полке — одно неверное движение, и она разлетится на сотни осколков, собрать которые будет уже невозможно. Ему вдруг стало так страшно, что в желудке зашевелился какой-то странный ком.
— Грейс, — негромко позвал мистер Фолкнер и тронул ее за плечо, — к тебе пришли.
— Да? Кто это? — Она повернулась и увидела Марко. — О боже мой!
Грейс была слишком слаба, чтобы ее слова можно было в полной мере назвать восклицанием, но было заметно, что появление Марко очень взволновало ее.
— Я пытался тебе звонить, но… — Марко запнулся, не зная, как облечь в слова все то, что он чувствовал. Он подошел поближе.
Отец Грейс погладил дочь по плечу и произнес:
— Я, пожалуй, вас оставлю. Очень надеюсь, что чуть позже вы оба присоединитесь к нам в гостиной. — Он вышел и прикрыл за собой дверь.
Грейс проводила отца взглядом, а потом посмотрела на Марко и улыбнулась. И несмотря на то, что она очень изменилась с тех пор, как он видел ее в последний раз, сила ее улыбки и воздействие, которое она оказывала на Марко, ничуть не ослабели.
— Глазам своим не верю, но это действительно ты, — произнесла Грейс.
— Что они с тобой делали? Ты так похудела! — Марко внезапно ощутил прилив гнева и поразился, что эмоции, которые раньше он умел держать мертвой хваткой, приобрели над ним такую власть. Но только в том случае, если дело касалось Грейс.